Онлайн книга «Переезд»
|
Пока искали улики и пытались найти хоть какие-то ниточки, у Ивана Павловича появилось немного свободного времени, в которое он решил заглянуть в госпиталь — пришла большая партия больных и нужно было помочь коллегам. Да и, признаться, хотелось уже заняться своим любимым делом, а не этими бумажками и беготней. В приемной палате московского Хирургического госпиталя было шумно. Везли отовсюду, и в основном тяжелых — уездные больницы едва ли бы справились с ними. А в Московском госпитале оборудования было больше, а значит у тех, кто попал сюда, еще был шанс. Врачи, едва увидев Ивана Павловича, тут же его и окружили — огромные знания, которыми он обладал, черпали они с жадностью и прогрессивные методы лечения доктора воспринимали, хоть и с удивлением, но внимательно. — Что тут у нас? — спросил Иван Павлович, оглядываясь. — Вот, — начал дежурный, молодой хирург Женя Некрасов, подводя доктора к кровати. — Молодой красноармеец с рваной раной бедра, полученной три дня назад. Иван Павлович осмотрел раненного. Края раны уже почернели, распухшие ткани источали зловоние. — Полагаю, ампутация? Выше колена, — спросил Некрасов, словно бы ожидая одобрения от Ивана Павловича. — Газовая гангрена. Иного выхода нет. Согласно учебникам… Иван Павлович покачал головой. — Позвольте, коллега. Давайте попробуем иной путь. Все заинтересованно глянули на доктора. — Видите эти некротизированные ткани? — его палец, не касаясь, начал водить над раной. — Их нужно иссечь. Не просто отрезать ногу, а убрать только мёртвое. Тщательно, кропотливо, как ювелир. И затем — обильно промыть рану. Не прижигать карболкой, а оросить перекисью. Она даст пену, вытеснит анаэробные бактерии. Затем — дренаж. Резиновая полоска, чтобы рана не закрывалась и гной имел отток. — Но… — начал Некрасов, но тут же замолчал — помнил, что многие методы доктора, очень спорные, рискованные, оказались на самом деле действенными. И только и смог выдохнуть: — Опасно… — Верно, — неожиданно согласился доктор. — Поэтому круглосуточное пристальное наблюдение за больным. С раны не сводить глаз. Едва появятся какие-то изменения — тут же звать меня. Сергей Петрович Борода, второй врач, посмотрел на доктора так, будто тот предлагал танцевать камаринскую вокруг операционного стола. Признаться, Борода недолюбливал Ивана Павловича и в некоторой степени завидовал ему. — Иссечение… Дренаж? Да что вы такое говорите⁈ Риск рецидива… — Риск ампутации и гибели парня от шока — выше, — твёрдо сказал Иван Павлович. — Запишите. Иссечение некротических тканей. Санация раны. А ампутировать всегда успеем. Некрасов, поколебавшись, кивнул и потянулся за блокнотом. — Второй пациент, — подошли к другой кровати. — Женщина с проникающим ранением в живот. Перитонит налицо — доскообразный живот, заострившиеся черты лица. Её готовим к лапаротомии, но… — он сделал паузу, совсем тихо добавил: — Шансы оцениваем как мизерные. — Будем ревизию проводить, искать перфорацию, — добавил Сергей Петрович, снимая перчатки. — Но, боюсь, товарищ Некрасов прав, уже поздно. Инфекция победит. Иван Павлович подошёл ближе. — Евгений, а если после ревизии и ушивания перфорации… промыть брюшную полость? Тёплым физраствором. Обильно. Чтобы механически удалить большую часть инфекционного начала. |