Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
— Здравия желаю, добрые люди! — подойдя к костру, улыбнулся Гробовский. — И вам не хворать, мил человек, — бородач смотрел цепко, словно бы ощупывал взглядом. Ну, ну, пусть. Пусть видит и френч с опушкою, и уставной вещмешок, и штаны суконные… — Давно с фронта? — сделав выводы, чуть улыбнулся мужик. — А что, заметно? — Ну так ведь! Милости прошу к костерку… Ваш-бродь… — Да какое там теперь «Ваш-бродь»! — присаживаясь, сыскарь рассмеялся. — Под Ригой получил штабса… На том военная карьера и закончилась. Теперь вот не знаю, и куда… Разрешите представиться — Гробов, Алексей. Путник протянул руку… — Кузмин, Тимофей… Подпрапорщик… бывший. А это — сынишка мой, Егорка. — Георгий значит… Ох, много за «Георгия» полегло. — Да уж, ордена просто так не даются. Так и познакомились… Перешли на «ты» — фронтовики же. Тем более, всяких там «благородиев» уже давно отменили. — Угощайся! — вытащив из вещмешка щегольскую пачку немецких сигарет «Юно Йосетти», Гробовский протянул их новому знакомцу. — Ух ты! — воскликнул тот. — Давненько трофейных не куривал! Давай. Алексей с нами ушицы… как раз сейчас поспеет… Ты с какого фронта? — С Северного! — А я с Галиции… Это вас там прижали под Ригой? — Да уж, было дело… — Алексей вновь полез в мешок. — К вашей ушице да мои пироги! Супруга пекла… не побрезгуйте! Я вообще из Зарного. Вот, решил, пока тепло, проведать фронтового дружка. В Соснове он или в Курпанове… Прохоров Иван. Не слыхал часом? — Да Прохоровых-то у нас много… Прохоровых по всей России много! — Вот за Ивана не скажу… С нами-то пойдем — сам и навестишь, глянешь! — А вот это бы неплохо! Тут поспела и уха… Вкусная. Только вот соли как-то маловато! Алексей Николаевич вытащил соль… — Экий ты запасливый! — присвистнул Тимофей. — Так ведь жена собирала! Ушица у вас рукастая… А с охотой как? — Гробовский кивнул на болото. — Поди, в дальнем-то лесу дичи полно? — Дичи и тут полно, — Кузьмин неожиданно помрачнел. — А вот на Кержацкий Мох соваться не советую. — Что, неужели и гати никакой нет? — Да есть, — собеседник усмехнулся. — Только вот как по ней идти — никто не ведает. Раньше егерь знал да старик Пахомыч, лесник. Пахомыча с месяц назад на станции ножиком пырнули… а егерь еще допрежь того на этом вот болоте и сгинул. Так и не нашли! — Так он же, говоришь, знал! — Вот тебе и знал… Так ты, говоришь, на лодке? — На лодке… А назад… хочу лодку продать, да с попутным подводами. — О-о, Алексей! — вдруг рассеялся Кузьмин. — У нас, почитай, с лета никто на подводах в вашу сторонку не ездит! Грабят! Банда завелась… говорят, не у нас, далече… Но — грабят, шалят. Так ты лучше на лодке-то и плыви себе дальше. Вниз по реке, через верст двадцать — Черемихино. Поселок большой, станция… По железке-то до своего Зарного и доберешься… коли с поездом повезет. А лодку там же, в Черемихине, и продай — купят, народу много. — Черемихино, — Алексей Николаевич покачал головой. — Так это ж другой уезд уже! — А больше никак! — Ну да бешеной собаке триста верст — не крюк. Поня-атно… * * * В Соснове проживало человек сто с лишним. Большинство изб стояло не улицами, а сами по себе, вольготно. Деревня казалась вполне зажиточной — засеянные озимыми поля, обширные огороды, окруженные жердяными заборами, выпасы для скота, заливные луга. Имелся даже трактир — он же и постоялый двор. А вот почта и сельский совет располагались за рекой, в Курпанове. Кажется, не стол уж и далеко — отсилы версты четыре — а просто так, без лодки, не доберешься, моста-то нет! Ну, зимой, понятно, по льду — повеселее! А вот в межсезонье и вообще никак. |