Онлайн книга «Земский докторъ. Том 5. Красная земля»
|
— Как раз по числу звеньев! Мы и ночью можем… — Да ночью вряд ли и нужно, — доктор с сомнением покачал головой. — Куда там ночью и шастать-то? Буквально со следующего дня скауты отправились на патрулирование. Конечно не всеми звеньями, а по паре — тройке человек. По очереди. Всем было строго настрого велено — в стычки с людьми не вступать, только смотреть и в случае чего — тут же докладывать. Вечером звеньевые и явились с докладам… — Бабка Фекла Игнатиха корову в город вела… — первым докладывал Василий. — Мы сказали — нельзя. Она на нас — с вичиной! Мы тогда ей про штраф… ну, на несознательных… Записали ее — испугалась. Корову назад в село увела. Ругалась, правда… Больше никто не проходил. Видать, про наш патруль прознали. — На станции мы объявление повесили — про карантин, как вы сказали, — Мишка Зотов шмыгну носом. — Все про язву эту расписали. Так с поезда толпа собралась… читали. Потом все в вагон дружно — прыг! Испуга-ались… И еще это, машина была! А в ней — художник, — мальчишка почесал затылок. — Ну, тот, что картины привозил. Бородатый такой, в толстовке… — А, господин Кулигин, — припомнил доктор. — Лев Фролыч. И что хотел? — Хотел проехать и какие-то картины забрать. Говорит, на вернисаж какой-то… — На верниса-аж? — А мы ему — карантин! Ехать нельзя! А он — уговаривать, даже деньги предлагал! Эти, как их… — Мишка прищурился и пошевелил пальцами. — Два рулона! Один — двадцатками, второй — сороковниками… Ну, как же их? — «Керенки»! — рассмеялся Гладилин. — Не так-то и много предлагал… Однако, интересно, что за вернисаж такой? Так вы его тоже прогнали? — Он сам уехал. Как мы номер машины записывать стали… Так шофер развернулся и… Только и видели! — Молодцы! С улицы вдруг кто-то забарабанил в окно: — Господа скауты! Господа! Я уж тут замерз, как не знаю, кто. Доктор подошел к окну, увидев несколько сутулого пожилого мужчину с седой бородой и усами. Пальто, галстук, котелок… объемистый саквояж и тросточка. — А вы кто, милейший? — Ой, это ж наш пленный! — всплеснула руками Анютка Понина. — Мы его на дороге с коляской перехватили. Ну, дрожки… Вы ж, Иван Павлович, наказали, чтоб животных — ни-ни! А он сказал что ветеринар, из города… — Кто? Ветеринар? — Но мы велели дрожки на станцию отогнать, под присмотр… А уж потом самого повели к вам. Пешком! Иван Палыч лишь руками развел: — Ну-у, Анюта… Ветеринара звали Афанасий Арнольдович Терпищев, и служил он еще во времен Александра Третьего Миротворца. Извинившись за ребят-скаутов, доктор тот час же отвел его в больничку, для консультации. Там же попили и чай. — Говорите, сибирская язва? Ну, что ж, ну что ж, поглядим… Видели мы и язву, и ящур, и еще кое-что, не к ночи будь помянуто. С козой этой, инфицированной, значит вес уже… Хорошо, хорошо… Коровок еще на выпас гоняют? Ну, стадо… — Так да, пожалуй… Ветеринар потер руки: — Вот, с него и начнем. Со стадом, слава Богу, вышло без эксцессов. Ничего опасного Афанасий Арнольдович там не обнаружил, хотя проверял все весьма тщательно, и даже облачился в специальный костюм. Со стадом пронесло… правда, скауты, собиравшие по всему селу слухи, вовремя доложили о прихворнувшей телке у бабки Феклы Игнатьевой, внук которой — тот самый дезертир Никита Симюнюк, и баламутил больше всех воду, подстрекая односельчан чуть ли не к бунту. |