Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 80 – Андрей Посняков, Тим Волков

Нет, тут нужно осторожно и наверняка. Чтобы и шанса у гада не было ускользнуть.

Рассказать все Петракову?

Иван Павлович даже сделал несколько шагов к двери — хотел идти прямо сейчас.

Но остановился. Нет. Лучше самому. Максимум — уведомить Гробовского. Чем меньше людей знает — тем лучше. Что толку, что будет знать Петраков? Вон, он и про публичный дом знал, а в итоге Сильвестр сбежал.

К Петракову следует идти, когда на руках будут не только догадки, а еще и улики. И чем больше, тем лучше. В противном случае под удар могут попасть дети — ведь Рябинин действует только их руками. Тут и Васе может достаться, за то что пробрался в чужом дом, и остальным. Нет, их нельзя подставлять ни в коем случае.

Постепенно эмоции, обжигающие и злые, начали отступать.

Доктор подошел к окну. Вечерело. Погода прекрасная, все дышит весной, оживает.

Тук! Тук! — слабый стук в дверь, лёгкий, едва слышимый, словно птичка клювом ткнулась.

Доктор нахмурился. Опять дети в шпионов играют?

Тук! Тук…

Он прошел к двери, отворил ее… и замер. На крыльце — человек, свернутый в клубочек, словно бездомный пес, весь в крови, едва дышит.

Доктор тут же бросился к нему, чтобы помочь… и вновь удивился. Не званный гость был ему уже знаком.

— Гвоздиков⁈ — выдохнул доктор, пораженный увиденным.

Это и в самом деле был он. Немного изменился, исхудал, оброс. Но все тот же мелкий бандит Яким Гвоздиков, что успел много чего неприятного сделать доктору.

А теперь вдруг сам пришел. Или, скорее, приполз… Израненный, едва живой, кажется, порезанный… Кровищи то сколько!

Гвоздиков слабо шевельнулся, глянул на доктора. Губы дрогнули:

— Помоги… Иван Палыч… — хрип вырвался из горла, и он обмяк.

В районе живота, чуть ниже ребер — ножевое… да не одно. Мать честная, кто же его так⁈

Доктор мгновенно переключился в режим врача. Сердце заколотилось, но руки принялись действовать чётко, как учили в институте.

Пульс нитевидный, учащенный, дыхание поверхностное, кожа холодная и влажная — признаки гиповолемического шока от кровопотери.

— Держись, Яким, — пробормотал Иван Палыч, осторожно подхватывая его на руки. — Сейчас всё сделаем.

Доктор затащил раненого в смотровую. Уложил на операционный стол, подложив под голову свёрнутое одеяло, чтобы приподнять верхнюю часть тела, облегчить дыхание и уменьшить нагрузку на сердце.

Эх, жаль Аглаи нет. Еще одна пара рук не помешала бы сейчас. Придется все самому.

Доктор схватил стерильную марлю из ящика, плотно прижал её к ране, чтобы остановить наружное кровотечение. Кровь быстро пропитала ткань, и он наложил ещё один слой марли, зафиксировав его тугим бинтом, избегая чрезмерного давления, чтобы не усугубить возможные внутренние повреждения.

Вновь проверил пульс. Слабый, но стабильный, сто двадцать ударов.

— Кто тебя так? — не удержался и все же спросил. — В кабаке на пьяную драку нарвался?

— Нет… — скривившись, ответил Гвоздиков. — Сильвестр порезал…

А вот это было уже интересно. Значит Яким не бросил своего вожака, вновь примкнул к нему после того, как Сильвестра выпустили. Любопытно.

— За что?

— Много будете знать, доктор — быстро умрете! — сквозь зубы прошипел раненый.

— Будешь дерзить мне — тоже не долго протянешь! Говори, коли пришел и жить хочешь.

— Ты должен… лечить…

— Тебе я ничего не должен, Гвоздиков. Я ведь могу и обратно тебя под порог положить. Полежишь минут пять — и все. Затихнешь. А я скажу, что просто не услышал твоего стука. Как тебе такой вариант? Истечешь кровью — и поминай как звали!