Онлайн книга «Земский докторъ. Том 4. Смутные дни»
|
Под бурные аплодисменты на сцену вышли девушки в коричневых гимназически платьях и белых парадных передниках. Проникновенными голосами гимназистки спели а-капелла «Холодно, сыро в окопах» из репертуара Марии Эмской, после чего принялись по очереди читать стихи. Все за свободой — туда! Люди с крылом лебединым Знамя проносят труда… — Велимир Хлебников, — шепотом прокомментировала Аннушка. — Ах, как же славно… Хлебникова — и не только его — читала и появившаяся под шквал оваций актриса Софья Гославская. Времыши-камыши На озера береге… Сверкающие глаза. Локоны. Шикарное вечернее платье с голыми плечами. Золотой кулон. Ах, как ее принимали! Настоящая звезда. Где каменья временем, Где время каменьем… Ну, а после началась собственно рекламная кампания… Иван Палыч (Артем), конечно, золотые времена «Лени Голубкова» и МММ не помнил, но… родители рассказывали… На трибуне показался какой-то вальяжный господин в смокинге и с седой бородою. Как шепотом пояснили соседи — представитель самого министра финансов Шингарева. Отпив водички из поставленного на трибуну графина, вальяжный господин откашлялся и… — К вам, граждане свободной России, к тем из вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы наш горячий призыв… сильный враг глубоко вторгся в наши пределы… только напряжение всех наших сил… затрата многих миллиардов… требует от нас Родина… Иван Палыч едва не расхохотался в голос: представитель министерства финансов один в один пересказывал газетную статью, кою доктор прочел еще в поезде. Однако, мог бы и получше подготовиться, ага… Все же пришлось пожертвовать двадцать рублей — иначе было неудобно. * * * Гвоздиков — не Гвоздиков… Целый день Ивану Палычу казалось, что за ним кто-то следит. То в больничке, за окном, вдруг сверкнули чьи-то глаза, то скользнул юркая тень за забором… — Глюки пошли, — усевшись в смотровой, буркнул себе под нос доктор. — Зеленые, блин, человечки! Доработался! Тяпнуть, что ли, спиртяшки? Впрочем, нет — сначала к Гробовскому. Сказал — к пяти дома будет, пораньше. Экономя бензин, доктор махнул рукой Аглае, да пошел пешком — что тут было и идти-то. Мимо рощицы, по непыльной дорожке, прибитой ночным дождем да свернуть напрямик, на тропинку, бегущую меж зарослей ивы и краснотала. Желтели, колыхались солнышки-одуванчики, прислушивались к чему-то зеленовато-серые «медвежьи ушки», вот пеночка выпорхнул почти из-под ног, унеслась… А вот утка! Крякнула недовольно и вдруг улетела! Кто-то спугнул? Иван Палыч резко обернулся — показалось, кто-то шмыгнул в кустах. Наверное, заяц… Однако, и про пуговицу Алексею Николаичу рассказать не худо. Раз уж сам — никого-ничего. Или про пуговицу говорил уже? Ну, тогда — напомнить. А главное — про Гвоздикова! Да, может, и показалось. А, если нет? Где Гвоздиков — там и Сильвестр. Нет, наоборот, конечно. А то, что Гвоздиков завязал — это еще бабушка надвое… Выйдя на деревенскую площадь, Иван Палыч прибавил шаг… И остро ощутил чужой взгляд в спину! Обернулся… Никого! Только как-то странно шевельнулись у школы кусточки. А ветра, между прочим, не было… Ладно, поглядим… Как проверятся на случай «хвоста» Иван Палыч — Артем — знал только из шпионских фильмов. К примеру, можно наклониться, якобы завязывая шнурки… Хмыкнув, доктор так и сделал… осмотрелся… и никого не заметив, зашагал себе дальше. |