Онлайн книга «Земский докторъ. Том 4. Смутные дни»
|
Глава 2 Иван Палыч проводил Рябинина — встретил того по пути, — до самой школы. Из вежливости и так… очень уж хотелось поскорее увидеть Анну! Кругом ничего не изменилось — все та же рощица, накатанная санями дорога с просевшею от оттепелей колею. Усадьба Ростовцевых на холме, синеющий вдали лес. — Не сожгли усадьбу-то, — глянув вдаль, негромко промолвил доктор. — Хотя, по России, я слыхал, пылают… Поправив очки, Рябинин неожиданно рассмеялся: — Да бросьте вы, Иван Палыч! Сейчас, слава Богу, не пятый год. Коли и шалят где мужички — так самую малость. А помещики нынче все, как один — с красными бантами! Да что там помещики — великие князья! — Да-а, — соглашаясь, задумчиво покивал доктор. — Сами же генералы государя и арестовали. Главнокомандующего! Отречься заставили… И никому теперь не нужен бывший царь. — Это вы верно заметили — бывший! Ныне же — просто гражданин Романов, — Степан Григорьевич поплотней запахнул шарф. Зеленый! На фоне старого пальто и просящих каши ботинок смотревшийся как-то не комильфо. Верно, он у него один, шарф-то… А вообще — модно! Маяковский, «Бубновый валет», футуризм. — Здравствуйте, Иван Палыч! А я гляжу — вы не вы? — попался по пути мужичок с котомкой за плечами. Из бывших пациентов, некогда спасенных доктором от тифа. Как его звали, Иван Палыч уже и запамятовал… то ли Ковалев, то ли Журавлев… А впрочем, не важно… — На побывку? — Насовсем, — приветливо улыбнулся доктор. — Ну, как тут у вас? Что нового? — Да как сказать… — мужичок развел руками. — После царя-то, вроде бы, и не хуже стало. Кто не лентяй, да у кого хлеб да яйца. Да маслице… Эвон! Залихватски ухмыльнувшись, крестьянин сбросил с плеча котомку, развязал… и вытащи оттуда… шикарный, с золотым тиснением, том энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона: — Эвон, чего выменял! Всего-то на десяток яиц! — Шикарно! — развел руками доктор. — Это где ж так меняют? — Дак на площади, у трактира… где рынок всегда был… На станции еще, прям на платформе! — мужичок рассмеялся, показав редкие желтые зубы. — Городские, почитай, кажный день приезжают. Вещи везут, на еду меняют! Деньги-то нонче — бумага! И тают, как снег весной… Голодно в городе-то! Не-е, ныне у кого продукты — тот и прав! — Это вы, милейший, верно заметили, — поддакнул Рябинин. — До войны шевиотовый костюм шестьдесят рублей стоил, а ныне — тысяча! Тысяча! Да видано ли дело, господа? — Хо, костюм! Что там костюм? Эвон, дрова-то, просили десятку за сажень, а ныне — сорок! А где — и сорок два! А как без дров? Никак без дров-то! Слава Богу весна скоро! Теплеть будет. Сдвинув на затылок треух, крестьянин засунул энциклопедию обратно в мешок. Похвастал: — Детишкам вот, взял. Сам-то грамоте не учен… Так что, Иван Палыч, говорите, хорошая книжка-то? — Отличная! Тем более, за десяток яиц. Не прогадал ты, голубчик. Раскланявшись с мужичком, путники зашагали дальше. На площади перед трактиром, лабазом и лавками уже толпился народ — торговали, с лотков и просто с рук. И да — видно было много городских, судя по одежке — мелких служащих. В основном — женщины, пожилые мужчины, подростки. Понятно, царя скинули, а война-то никуда не делась. Так и в газетах писали — война до победного конца! Чувство щемящей ностальгии вдруг охватила Ивана при виде знакомых мест. Почти ничего не изменилось — те же дома, трактир, лавки… Разве что стало как-то… грязнее, что ли… Мусор везде, собаки кости таскают. Что ж, раз уж нынче демократия, так можно и улицы не мести? |