Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 34 – Андрей Посняков, Тим Волков

Аглая, шмыгнув носом, уставилась в пол.

— Значит, не бросил он… А я уж думала…

— Конечно не бросил! — мягко сказал Иван Палыч. — Просил передать, чтоб ты не расстраивалась сильно. Вернётся, как сможет. Он не из тех, кто бегает. Сам переживает, что пришлось так расстаться с тобой, даже не попрощавшись.

Аглая кивнула, вытерла уголком платка глаза.

— Спасибо, Иван Палыч. А то сердце не на месте было.

— Понимаю, — доктор улыбнулся. — Ты за Петраковым присматривай, он выздоравливает, но слаб ещё.

Доктор уже собирался уйти, как Аглая сказала:

— Иван Павлович… тут такое дело…

— Что такое?

Аглая замялась, опустила взгляд в пол. Руки принялись теребить фартук. Девушка шмыгнула носом, готовая вот-вот расплакаться, подняла глаза на доктора.

— Иван Палыч, спасибо вам… за правду про Алексея Николаича. А то я уж думала, совсем пропал. Сердце-то не на месте было, — её щёки порозовели, голос стал тише.

— Да не за что! — улыбнулся доктор.

— Иван Палыч… я… даже не знаю, как сказать, — девушка продолжала смотреть в пол, словно чего-то сильно стесняясь. — Только вам могу открыться, больше некому, — она замялась. — В общем… Я… от Алексея Николаича… беременная.

Иван Палыч замер. Даже не сразу поверил собственным ушам.

— Что? — тихо переспросил он.

— Беременная… — одними губами прошептала Аглая.

Иван Павлович кашлянул, потер переносицу, чтобы скрыть растерянность.

— Аглая… вот это… Господи, ну и дела. Давно знаешь?

— Две недели уж, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Сначала не верила, думала, померещилось. А потом… Поняла, что правда. Только не знаю, как быть. Кому рассказать? Алексей Николаич ушёл, я ему даже не сказала, не успела… он не знает… я… боюсь.

Доктор шагнул ближе, положил руку на её плечо, стараясь говорить твёрдо.

— Аглаюшка, радость ты моя, ты не переживай. Это ж радость, дитё — всегда радость, даже в смутные времена. Я за тебя рад, честно. Вот молодец! И поддержу во всём тебя, не сомневайся. Будем думать, как лучше сделать. Алексей Николаич вернётся, а пока ты не одна — я тут, больница тут. Все будет нормально. Не переживай!

Аглая подняла глаза, слабо улыбнулась, но слёзы всё же блеснули.

— Спасибо, Иван Палыч. Вы… вы как отец родной. Прям от сердца отлегло. Только не говорите никому, ладно? Стыдно пока… Без мужа то… Не положено у нас так… засмеют…

— Ни словечка, — кивнул доктор. — Это твоя тайна, сама решишь, кому открыться. А я присмотрю, чтоб ты себя берегла. Если что — зови, я всегда рядом.

Аглая вытерла глаза платком, кивнула.

— Хорошо, Иван Палыч. Пойду бинты проверю, а то… разревелась тут.

Доктор кивнул. И только когда Аглая ушла, позволил себе немного эмоций:

— Во как! Ну Гробовский! И когда успел?..

Наверное было и хорошо, что Алексей Николаич не узнал о такой новости — точно бы никуда не поехал бы. А тогда… тогда неизвестно что было бы. Впрочем, одно наверняка было бы понятно — Гробовский бы не долго радовался такой новости и уже сейчас сидел бы за решеткой.

* * *

Спалось плохо и утром Иван Павлович встал разбитый. Сразу же решил пробежаться по больнице — осмотреть больных и в большей степени начальника общественной полиции Зареченского уезда господина Петракова. Или товарища? Как теперь правильно?

Василий лежал на койке у стены. Не спал. Его молодое почти мальчишеское лицо было бледным, но глаза блестели живостью. Увидев доктора, Петраков попытался приподняться, но Иван Палыч махнул рукой.