Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
— Почему же не из господ? — Семечки тыквенные плевал. Ну, прямо на рельсы. Этого еще угостил… ну, парня… — машинист подкрутил седые усы. — Вместе и плевали. Господа так бы не стали. У них — воспитание. — Значит, встретились они, как добрые знакомые? — Да вроде того… Поговорили, да пошли вместе в вагон… — Та-ак… Александр Николаич, а что-то из вещей убитого пропало? — Да всё! Целый саквояж. Про то, от кого именно Яцек Лозинский узнал о санитарном поезде, уже успел рассказать Иван Палыч. Сейчас, после убийства, вся эта история выглядела весьма подозрительно. Еще Арбатов допросил и сестричек. Точнее сказать, просто побеседовал — они всё равно ничего толкового рассказать не могли, просто не видели. Все, кроме одной… — Пелагея Демидовна я… — женщина правила пенсне. — Кое-чем поделиться с вами хочу… Нет, нет, никого я не видела… А вот мы недавно на Вертинском были… Знаете, модный такой актёр? Иван Палыч хмыкнул при этих словах. Он сидел рядом, за стеночкой, разбирался с бумагами и всё прекрасно слышал… Вот ведь! И причём тут Вертинский? Однако, Григорий Кузьмич слушал внимательно, не перебивая. Вот же выдержка! — Так вот, там, на сцене… Там два баула было… — между тем, продолжала сестра милосердия. — И у нового санитара саквояжей — два! — То есть, как это — два? — удивился сыщик. — Да так! — Пелагея Демидовна сняла песне. Видно было — волновалась. — Понимаете, я его… санитара то есть, сначала один раз встретила — с саквояжем в вагон поднимался… Потом — второй… тоже с саквояжем… Ещё подумала — и что он всё время с поклажей ходит? Присмотрелась, а саквояж-то другой! Убрав песне, сестра всплеснула руками: — Да, похожи… но, не совсем. И строчка другая, и замочки немного не те… У меня папенька кожевенник был, я разбираюсь! Второй саквояж Лозинского нашли под багажной полкой. Помог Никешин — случайно увидел, как там вощился новый санитар. — Ну, что ж — вскрываем! — усмехнулся Григорий Кузьмич. — Вы, доктор и вы, господин прапорщик, будете понятыми. Потом в протоколе распишетесь… С этим словами Арбатов щелкну замочкам и распахнул саквояж… Газеты… журналы… театральные афиши… И какие-то ещё бумаги… на деньги, вроде, не похожие… — «Товарищество Нобель и Ко», «Абрикосов и сыновья», акционерное общество «Эйнем»… — раскладывая на столике объёмистые пачки, вслух читал сыщик. — «Братья Ревильон», Русско-Азиатский банк… — Ну? — Арбатов с торжеством глянул на понятых. — Догадываетесь, что это такое? — Кажется, ценные бумаги, — нерешительно промолвил Иван Палыч. — Акции… — Всё верно! Ценные бумаги… — Григорий Кузьмич покивал и, вытащив из кармана портсигар, исподлобья взглянул на доктора… — Ну? И откуда всё? Вспомните! Во всех же газетах писали. — Неужели… — ахнул Сидоренко. — Неужели — сокровища Харьковского банка? Те самые… — Именно! — сыщик засмеялся и, наконец вытащил папиросу. — Сокровища! Точнее сказать — недостающая их часть. Это Яцек, как видно, был связан с варшавскими ворами… Вот и решил своих же обворовать… На свою голову! Однако, не уберегся, да-а… В этот момент взорвалось оконное стекло! Просто рассыпалось на сотни осколков, один из которых оцарапал доктору щеку… — Господи! — Иван Палыч глянул в окно. — Там всадники! Много! Снаружи послышались выстрелы… Засвистели пули… Впереди тревожно загудел паровоз… |