Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
— Пироги! Пироги с капустой! — «День», «Псковские ведомости»! — Новое дело Аркадия Францевича Кошко! — Преступление века раскрыто! Пироги с блинами раскупили вмиг. То же касалось и газет. Даже кормящая мамочка — Марина — и та не выдержала, выглянула из своего занавешенного простынёй закутка: — Это про то ограбление, что сразу после Рождества? — Да, да, барышня! Петроградский сыщик Кошко раскрыл дело! — А ну, дайте-ка газетку! Распродав весь свой товар, юные торговцы исчезли — просто спрыгнули на длинном подъеме, когда став резко замедлил ход. Слава Богу, газеты отвлекли всех от «папашиного сынка» Субботина. Да тут и не маячил на глазах. После обеда, передавая друг другу газеты, народ деятельно обсуждал новости знаменитого Харьковского дела. И впрямь, дерзкое ограбление банка «Общества взаимного кредита» в Харькове, было, пожалуй, самым громким преступлением в Империи лет за двадцать — точно. А то и за все пятьдесят! — И как они только двойную стенку пробили? — судачили раненые. — Пишут — вынули тысячу пудов кирпича! — А сейф разрезали кислородом! — На мильон рублей денег взяли! — Не на мильон, а на два с половиной! И не денег, а ценных бумаг. Акций там всяких. — И на что им только эти бумаги? Я бы, так лучше деньги. Бумаги-то еще как-то продать нужно. — Да знали они, как продать. Пишут — варшавские воры. — Ещё пишут — Кошко опытный сыщик. Распутина дело вёл! Говорят, его сам государь попросил… Лишь один человек в жилом вагоне раздражённо отмахнулся от газетчиков — полевой хирург Степан Григорьевич Завьялов. У него имелись свои газеты — целая пачка — купленные ещё во Ржеве-Балтийском. «Вече», «Русское знамя», «Московские ведомости». Статьи господ Пуришкевича, Грингмута, Дубровина… О русском народе, о его богоизбранном пути и всё такое прочее. В общем — «Чёрная сотня». — Эка невидаль, банкиров ограбили! — почитывая речь Пуришкевича, презрительно бросил Завьялов. — Как будто их никогда не грабили! А я знаю, кто ограбил — евреи! — Пишут, что поляки, Степан Григорьевич, — поправил долговязый фельдшер Антон Никешин. — Один чёрт! — погладив лысину, Завьялов махнул рукой. — Всё одни — инородцы. Католики эти… Они ещё те! Ещё, Антон, неизвестно, что хуже — костёл или синагога! Субботин дремал сидя, закутавшись в шинель. Лечь на полку он наотрез отказался, сославшись на то, что всё равно — скоро сходить. Откуда он это знал — Бог весть. Иван Палыч сам догадался — верховый штаб командования Северным фронтом располагался в Пскове, а до Пскова уже оставалось недалеко. Пользуясь временной передышкой, доктор сразу же после перевязок уселся писать письмо. Ещё одно, очередное, в придачу к тому, что пока так еще и не опустил в почтовый ящик — до Москвы то так и не добрались. Ну, теперь скоро уже. Пусть два письма будет. Даже — три. — И вот, случайно встретил… Обмакнув перо в чернильницу, доктор вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не умеет писать письма. Ну, так да — в двадцать первом-то веке все больше СМС, мессенджеры, какие там, к чёрту, письма! Теперь вот приходилось привыкать, учиться… — И вот, случайно… Писать ли про Субботина? Или это секрет? А, собственно, почему бы и не написать? Хотя… интересно ли это Аннушке? Да вряд ли… Лучше про жизнь да быт. — Еда у нас сытная, хоть и однообразная… В свободное время играем в шахматы да читаем газеты. Тут вот принесли недавно — пишут про какое-то знаменитое ограбление. И про… |