Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
Дверь штабного вагона открылась, впуская порыв холодного воздуха. На пороге появился паренёк, лет восемнадцати, не больше — худощавый, с взъерошенными рыжими волосами, в шинели, великоватой для его тощей фигуры. Его лицо, покрытое веснушками, было бледным, но глаза горели живым, почти дерзким блеском. Он неловко отдал честь и шагнул внутрь. — Здравствуйте! Глушаков встал, строго спросил: — Ты кто такой будешь, малец? — и не удержался, упрекнул: — Из-за тебя поезд гнали через степь! Гость явно не ожидал такой холодной встречи, поэтому даже растерялся и не представился. — Так я же… так приказ же… Иван Палыч, приглядевшись, вдруг замер. Лицо паренька показалось знакомым — те же острые скулы, тот же взгляд… Сердце ёкнуло, и доктор, шагнув ближе, удивленно выдохнул: — Аристотель⁈ Аристотель Субботин? Глава 11 Вот так встреча! — Знакомый твой? — деликатно спросил Глушаков. Иван Павлович кивнул. — Знакомый, очень хороший знакомый. Глушаков и Сидоренко переглянулись. — Ладно, тогда не будем мешать, — сухо сказал комендант. — Ну? И какого же важного начальника ты сын? — улыбнулся, доктор посмотрев на Субботина. Тот не ответил, лишь покосился на только что вошедшего в тамбур Завьялова, да, достав из кармана шинели портсигар, вытащил папироску. — Ого! «Фамоз»! — подойдя, усмехнулся Завьялов. — До войны тридцать копеек за десять штук стоили, а уж сейчас и не знаю. Впрочем, такому человеку не дешевые же курить! Угостите? — Да, пожалуйста! — пожав плечами, Аристотель протянул портсигар. Оба закурили. Субботин вдруг закашлялся, так, что Степан Григорьевич участливо похлопал его по спине, выпустив дым, покосился на коллегу: — Смотрю, вы старые знакомцы. Секретничаете? — Да так… Раньше пару раз встречались, — уклончиво отозвался Иван Палыч. — Вот, вспоминаем общих знакомых. — Хорошо таких знакомых иметь. Поди всё — высший свет? Завьялов рассмеялся. Смех его вдруг показался Ивану неприятным, каким-то ненатуральным, напускным, недобрым. Впрочем, чего ждать от такого коллеги? Чуть не подрались… взрослые люди, хирурги… Срам! Ишь, стоит, выспрашивает. Докуривал бы уже скорее да уходил бы. При Завьялове разговаривать не хотелось. А тот и не думал уходить. — А вы, значит, в Петроград? — Степан Григорьевич перевел взгляд на Субботина. — Эх, хороший город! Когда-то доводилось частенько бывать… Да-а-с, частенько… А вы там где жили? — Да мы, в общем, в пригороде… — молодой человек явно замялся… и снова закашлялся. — Вижу, с непривычки? — гаденько улыбнулся Завьялов. — Понимаю. Поди, «Герцеговину Флор» раньше курили? Портсигар какой красивый у вас. Вижу, серебро… Фамильный? — Трофейный, — Аристотель покусал губы. Нынче он сильно изменился: исхудал, повзрослел, и вообще, сделался солиднее. Даже отпустил куцые рыжеватые усики. И держался так… как человек уже много чего повидавший. Сразу было видно — фронтовик, и не штабной — окопный. Таких людей доктор различать уже научился. К тому же ещё и видавшая виды шинель с погонам младшего унтер-офицера. Дослужился уже… Быстро! В окопах нашивки зря не дают… — Ну, пожалуй, пойду… Секретничайте дальше! Приоткрыв дверь тамбура, Завьялов выбросив окурок и, уже уходя, вдруг обернулся: — Забыл спросить… А мы вас прямо до Петрограда доставим? Так сказать, в родные пенаты? |