Онлайн книга «Обострение»
|
Юра покусал губу, исподволь глядя на доктора. Правильно ли сделал, что рассказал? — Так… — насторожился Иван Палыч. — Давай-ка, брат, поподробнее! Что значит — не тот? Что именно тебя насторожило? — Понимаете, господин ротмистр недавно приезжал к нам. Один, без тети Ксении… Привез письмо от отца, с фронта! Сказал — передали с оказией… Правда, мы такое письмо уже получали, но, всё равно… Так бывало, да. На войне, по старой традиции, на почту надеялись не особо, а потому многие писали почти одинаковые письма, как в каком-нибудь 1812-м году! Одно отправляли военной почтой, другое — гражданской, коли была к тому такая возможность, третье — с оказией, то есть любым удобным случаем: с отпускниками или с ранеными, лучше — со знакомыми. И даже так не все письма доходили! Вот и Штольц привёз, передал… Ну, привёз и привёз. — Мы потом с ним гуляли в саду, разговаривали, — между тем, продолжал Ростовцев. — Ротмистр расспрашивал об отце. Где он служит, кем… на каком фронте… Ну, письмо-то было из-под Риги, так что всё понятно и так… Разговор зашел про города… Я спрашивал… Всегда любил географию, путешествия. Фёдор Иванович такой интересный рассказчик! Но тут… Я заметил — он путал Ревель и Ригу! Церковь Олевисте вовсе не в Риге, а в Ревеле, а Дом братства Черноголовых — наоборот! Я знаю — отец там служил, мы ездили… И в Ревеле были, и в Риге. Вот, скажите, как так можно было перепутать? И это — остзейский барон! А тамошние места — его родина! И вот… — Юра замялся. — Я даже… Я не знаю, что и думать. Вот и решил… с вами… — Что ж… хорошо, что рассказал, — задумался доктор. Неужели, правда? Штольц всего-навсего обычный брачный аферист! И если от него и исходит угроза — так только Ксении! Но, ту предупредила подруга, фрейлина… Тогда зачем Штольц приезжал к Ростовцевым? Просто завезти письмо? Или… — Юра! А господин Штольц о Ксении ничего не говорил? — Говорил, — рассеянно отозвался подросток. — Но, это он с мамой больше. Я так, краем уха… Говорил, что его оболгали, что ему очень стыдно, что… Ну, в общем, такое всё. — Интересно… — задумчиво протянул доктор. — Иван Палыч, а вы про дезертиров слыхали? — Юра резко вскинул голову. — Говорят, они прячутся в лесу, на заброшенных хуторах. Мама говорила, в Рябиновке кого-то ограбили. Взяли продукты… Слава Богу, никого не убили. — А как же вы там, на отшибе? — озаботился Иван Палыч. — Это ж… это ж нынче опасно! Сам говоришь — дезертиры. Парнишка горделиво повел плечом: — А чего нам бояться? В усадьбе трое мужчин! Я, кучер и сторож, он же — метрдотель. Имеется и оружие! — Ах, ну да, ну да… И все же, я скажу Лаврентьеву… Юра! И еще одна нехорошая мысль вдруг пришла в голову доктору: — Юра… Вот, когда ты разговаривал со Штольцем… о Риге, о Ревеле… Он догадался, что сказал что-то не то? — Гм… не думаю, — мальчик помотал головой. — Почему? — не отставал доктор. Ростовцев ненадолго задумался: — Понимаете, Иван Палыч… Как вам сказать… Ну, Фёдор Иваныч, он же не первый разу нас! Такой хороший человек, веселый… И я буду его в чём-то уличать? А вдруг обидится? Города какие-то, тьфу… — То есть, о том что ты кое о чём догадался, господин ротмистр не знает? — Думаю, нет. — А… еще такой вопрос… Если он еще раз объявится — ты бы мог дать мне знать? |