Онлайн книга «Обострение»
|
* * * Школа, где снимала комнату Анна Львовна, стояла словно покинутая — ни дыма из трубы, ни света из окон. Артём постучал — тишина. Толкнул дверь — не заперто. В сенях на вешалке висел платок Анны, но пальто не было. — Анна Львовна? — позвал он, входя внутрь. — Вы дома? Молчание. В горнице — порядок: книги на полке, тетради на столе, чашка недопитого чая. Артём глянул на кровать — пусто. Положил на стол пластинки, которые купил сегодня в городе. — Анна Львовна! Тревога росла. Точно не заболела — вчера была здорова. Точно не уехала — саквояж на месте. Да и предупредила бы. Тогда что? Контрразведка? На допрос вызвали из-за него? Или, не дай бог, срочное задержание? Вот ведь черт, может быть и такое. Впрочем, причем здесь Анна Львовна? Штольц с ней особо не контактировал. Иван Палыч вышел во двор, осматриваясь. Следы в снегу — женские сапожки, но рядом — мужские. У забора — окурок марки «Лафермъ», с золотым ободком. Гость был не местный, тут таких сигарет не курят — слишком дорогие. Семёнов приходил? Тот вроде не курящий. Да и размеры ботинок не сходятся, у Семёнова ножка маленькая, худенькая, а тут — сапожище. Что тут произошло? У забора следы путались: женские сапожки топтались, будто Анна сопротивлялась, мужские — стали глубже и размашистей. Снег примят, словно борьба была. В сугробе — оторванная пуговица от женского пальто, как у Анны. Артём прищурился. Получалась очень нехорошая картина: один человек, сильный, скрутил Анну, она сопротивлялась, но не справилась, он утащил ее. Следы сапог вели к дороге, где начинались санные полозья. Похищение. Тревога загнала обратно в дом. Артём влетел в комнату. Осмотрел пол — царапина у стола, стул чуть сдвинут. Ага, а вот и то, что первый раз не увидел! На комоде, придавленный томиком стихов Пушкина, белел листок. Иван Палыч схватил его, пробежал глазами. И похолодел. Корявым подчерком, — явно не учительским, писал похититель, — было выведено: Я обещал, что вернусь — я слово свое сдержал. Твоя училка у меня. Пока еще живая. Без полиции, решим все сами. Без глупостей, коли хошь, чтоб Анна Львовна детишек учила, а не на погосте лежала. Завтра вечером придешь один к церкви в полночь. И подпись: Сильвестр… * * * Артём сжал записку, кровь ударила в виски. Сильвестр! Ну конечно, кто же еще? Тот, кто приманил волков к больнице, пугал, мстил за арест. И теперь пошел на крайние меры. Знает, собака, как больней укусить. Иван Палыч выбежал из дома. Найти! Немедленно найти подлеца, пока еще есть следы. У забора, где нашел пуговицу и окурок, он вгляделся в следы. Санные полозья, глубокие, вели от двора к дороге. На «Дукс» — и в погоню! Правда погоня вышла не такой эффектной, как показывают в фильмах. Артем ехал не быстро, часто останавливался, чтобы лучше разобраться в следе: полозья вились меж домов, огибая сугробы, иногда смешиваясь с другими санями. Так, метр за метром, Иван Палыч миновал Лесную улочку и вышел на главную дорогу… где след и терялся. Улицу тут чистили исправно и снега практически на дороге не было. «Дукс» зарычал и заглох. Снег утоптан, полозья растворились — как и не было их. — Черти тебя дери! — выругался доктор, стукнув по рулю. Тяжело было это признавать, но Сильвестр его переиграл. Жизнь Анны Львовны висит на волоске. И как все обернется зависело теперь только от доктора. |