Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Иван Палыч, мое почтение вам! — воскликнул он, раскосо улыбаясь. — Вот, держи, инструмент и гвозди. Чинить будем? Артём ошарашено кивнул. Потом пришел конюх с ведром смолы и охапкой дранки. За ним шагала вдова Матрёна с мотком верёвок и старым куском шифера. — Иван Палыч, — сказала Матрёна. — Ну чего такой удивленный? Ты нам как свет в оконце. Без больницы пропадём. Вот, чем могу, помогу. Сейчас еще Прокопьевна придет, она извести принесет, побелку организуем. Пришел кузнец Никодим, притащил железные скобы и лист жести для крыши. — Иван Палыч, — сказал Никодим. — Ты в медицине силен, а вот думаю с крышей вряд ли справишься. Сейчас мы тебе все справим как нужно, залатаем дыры. Жесть крепкая, не протечёт. Будет больничка как новая. Артём смотрел на собравшихся — мельника, сапожника, конюха, вдову, кузнеца — и чувствовал, как ком в горле растёт. Зарное, угрюмое, неприветливое, холодное, вдруг открылось совсем с другой стороны, единым, дружным семейством. Эти люди, простые и усталые, понимали: без больницы их дети, жёны, братья пропадут. Они несли, кто что мог, и их лица, освещённые решимостью, были красивее любых городских барышень. Помогали и раненные бойцы. Те, несмотря на протесты Артема, работали во всю силу, не щадя себя. — Братцы, — сказал Артём, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Спасибо вам. Без вас я бы… мы бы не справились. Давайте за дело. Крышу латать, стены чинить. И загудела работа. Колотили доски, мазали смолой щели, утепляли стены, белили. Работали ладно и дружно, разгоряченно, под конец даже песню затянули. Артем носился от одного работника к другому, пытаясь помочь хоть чем-то, но его мягко отстраняли. — Руки береги, Иван Палыч, — улыбнулся сапожник. — Гвозди то мы сами умеет колотить, тут особого ума не нужно, а вот скальпелем да иглой управлять — только ты можешь. Так что не серчай, но лучше постой в сторонке. Руки твои важнее. К обеду вчерне закончили крышу, а к вечеру больница уже вновь была как новенькая. Ни копоти, ни дыр. — Братцы, — расчувствовавшись, произнес Артем, когда все собрались у крыльца, — вы не просто больницу спасли. Вы Зарное спасли. Без вас… без вас я бы не справился. Все переводили дух после тяжелой работы и посматривали с гордостью на больницу. И в самом деле не запланированный ремонт преобразил ее. Артём подходил к каждому, пожимал мозолистые крепкие руки, от чего смущал людей еще больше. Кажется, они искренне не понимали, отчего дохтур так распаляется в благодарностях. Аглая разливала квас, сапожник травил байки, а Никодим, хмурый, как всегда, пристально осматривал проделанную работу. Раненые солдаты — Кондрат, Сергей Сергеич и Лапиков — сидели на лавке, потягивая самокрутки. Фома Егорыч, чья телега стояла у плетня, копался в ней, ворча про «чёртову грязь и хлам». Вдруг он замер, вытащив из-под соломы старую гитару с потёртым грифом и треснувшей декой. — Это ещё что? — буркнул Фома Егорыч, его седые брови сдвинулись. — Цыгане, черти, оставили! Летом торговался с ними за кобылу, а они мне эту дрынду вместо сдачи всучили. Обманули, гады! Аглая, услышав, захихикала. Кондрат ткнул пальцем в гитару и заржал: — Фома Егорыч, да ты теперь бард! Сыграй, что ли, раз инструмент достал! Артём, стоявший у крыльца, улыбнулся. Привлеченный видом инструмента, он шагнул к телеге, глядя на гитару с лёгкой ностальгией. В студенчестве, он бренчал на такой же, терзая струны под Black Sabbath в общаге. Эх, лихие времена были! Почему бы не тряхнуть стариной? Тем более — фисгармония в школе сломана… |