Онлайн книга «Новая жизнь»
|
* * * Спирт привезли на дрожках Субботина вместе с обедом для больных. Большие стеклянные бутыли здесь именовались «четверть»… Вернулась с медосмотра и Аглая — довольная и счастливая: договорилась с учительницей об уроках. Иван Палыч же, отдав необходимые распоряжения, засобирался в город: нужно было, взяв в Управе соответствующие бумаги и деньги, выкупить в аптеке наркоз — гедонал с морфином. Дело ответственное, секретное — никому, кроме самого себя, не поручишь. Пришлось ехать, чего уж — запасы наркоза уже закончились. Да, впрочем, особо и не начинались. Еще на перроне Иван Палыч неожиданно для себя заметил Гробовского! Агент охранки (или, точнее — сотрудник Отделения по охранению общественной безопасности и порядка) скромно сидел на скамейке в зале ожидания, прикрывшись вчерашним номером «Биржевых ведомостей». Пришлось дожидаться поезда на платформе… хорошо — недолго. Подходя, засвистел, выпуская пар, паровоз, замедляясь, потянулись вагоны. Где же Гробовский? Уже успел сесть? И вообще — почему, зачем он приезжал? Кто-то донес о недавнем собрании социалистов-революционеров? Тогда почему шпик не… Они все же встретились… Правда, лишь только взглядами. В вагоне второго класса. Слава Богу, Гробовский лишь приподнял шляпу и улыбнулся. Мерзко так улыбнулся, с подковыркой, с ехидцей. Или, это просто так показалось доктору? В городе все сладилось удачно и быстро. Уложив в саквояж жестяные коробки с веществами, Иван Палыч поймал извозчика и покатил на вокзал. На этот раз знал уже, сколько платить… правда, торговаться не умел, поэтому дал двадцать копеек. Ехал, дивился про себя — увидал в аптеке небольшую коробочку, как из-под монпансье — с героиновым леденцами. Так и было написано — «героинъ» — «от кашля»! Чудны дела твои, Господи! Монпансье доктор, кстати, тоже купил — в подарок Аннушке. Та любила. Правда, обычные, без сюрприза. * * * — Субботин тут терся! — по возвращению огорошила Аглая. — Не, не старшой. Ариха — молодший. Раненых наших табаком угощал — с чего-й такой добрый? Артем нервно поежился — этого еще не хватало! — Ладно, разберемся… А ты в школу иди. А то стемнеет скоро. Потом можешь сразу домой — сегодня я подежурю. Отпустив санитарку, доктор заглянул к раненым: — Покуриваем? Те смущенно опустили глаза. — Ну, Иван Палыч… — Ладно, ладно, немножко можно… Но, только, Сергей Сергеич, не вам! С вашими-то легкими… Да, парень тут, говорят, крутился… такой, лет двадцати, длинноносый. Волосы светлые, прилизанные, щетина рыжая, а на шее — крест. Дорогой такой, вычурный… — Да, был такой. С крестом! — И чего хотел? — Да он с молодыми больше… — отмахнулся ефрейтор. — Про войну спрашивал, чего ж еще-то? — ухмыльнулся Бибиков. — Поня-атно! Коли война не кончится, так через годик-другой и его загребут — сомневаться не надобно! — Да нет, Вань, про войну-то он не особо и слушал, — вдруг возразил Ипатьев. — Все больше по больницу расспрашивал, про доктора. Видать, нездешний… Зубом, говорит, мается… Дак спросил, можно ли выдрать и есть ли какой наркоз? Очень уж боли боится. — Так-так, — насторожился доктор. — Наркоз, говорите… А в смотровую он не заходил случайно? Хотя… там же Аглая была… — Аглая Юрика кормила — обед ему принесла… — припомнил Кондрат. — А парнягу-то как раз из смотровой и вышел. Ищу, говорит, доктора… Ну, даже уж во дворе разговорились. Махрой угощал. |