Книга Новая жизнь, страница 36 – Андрей Посняков, Тим Волков

Или заражение произошло через кровь? Выдирал, к примеру зуб грязным инструментом у какого-нибудь «умельца». Местные знахари вряд ли делают обработку. Этот путь казался менее вероятным, но исключать его Артём не стал.

— С девками давно был? — прямо спросил Артем.

— Так я это…

— Ефим, мне не ври, я — доктор. Мне нужно знать.

— Ну было… — потупив взор, ответил тот.

Артем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Что за девки?

— Да одна там… Из лечебницы.

— Из какой лечебницы?

— Ну для этих, — он повертел у виска. — Для огорченных душой.

— Для душевнобольных что ли? — догадался Артем.

— Ну.

— Аглае потом имя скажешь.

— Так ведь…

— Так надо, — отрезал доктор. — Сиди здесь. Я вернусь, дам лекарство. Аглая тебя накормит.

Он вышел на крыльцо, где новоиспеченная санитарка всё ещё мыла полы.

— Глянули Ефимку? — спросила она, потирая натруженную спину. — Говорю же Скверна. Страшно смотреть.

— Аглая, — сказал Артем. В тоне голоса послышались нравоучительные нотки. — Это не «Скверна». Это болезнь, дурная. Сифилис.

— Сифилис? — задумчиво повторила Аглая, закатив глаза, словно что-то вспоминая. — Обождите. Для лечения нужны ртутные втирания и… саль-вар-сан.

Последняя слово она произнесла по слогам, морща лоб, старательно выговаривая сложное сочетание букв.

— Верно, сальварсан. Откуда такие познания⁈ — удивленно воскликнул Артем.

— Так ведь в вашем справочнике сказано! Я его домой брала — братец кое-что прочел! Грамотный, в школу ходит! К Анне Львовне, — просияла Аглая.

— Молодец! Только ртутные втирания не эффективны, — ответил Артем, вовремя прикусив язык и чуть не добавив, что местные справочники давно устарели. — Их ни в коем случае нельзя делать — бесполезно и даже опасно.

— А сальварсан?

— А он у нас есть?

— Нет, — покачала головой Аглая.

И не мудрено. Это лекарство дорогое, доступно только в военных госпиталях, да городских больницах.

— Что же тогда делать? — спросила санитарка.

— Буду думать, — буркнул Артем. — А ты пока вот что…

Он задумался.

— Слушай внимательно.

Аглая выпрямилась, готовая к любому поручению.

— Что делать, Иван Палыч? Ефимку кормить? Или за водой бежать?

— И это тоже. А еще… Я хочу, чтобы ты обошла Зарное — избы, площадь, церковь, где там народ собирается обычно. Собери всех, кто согласится прийти: баб, мужиков, даже стариков, если не ленятся. Завтра утром здесь, у больницы. Скажи, доктор будет учить, как от болезней беречься. Про чистоту, про воду, про то, как не дать «Скверне» — или чему похуже — по селу пойти.

Аглая моргнула, её брови взлетели, будто он велел ей звёзды с неба достать.

— Учить? — переспросила она. — Да кто ж придёт, Иван Палыч? Мужики в трактир, бабы по хозяйству, а старики Марфу слушать будут, про Живицу да заговоры. И… — она замялась, — про «Скверну» бояться станут, подумают, порча это.

Но увидев искорки в глаза доктора, тут же добавила:

— Иван Палыч, давайте я лучше девок своих соберу, знакомых? Скажу, что хотите обучить их делу сестринскому. А заодно и расскажите что хотите. А они уж потом вечером своим мужьям сами все перескажут, уж будьте уверены!

— Голова! Сможешь?

Аглая просияла.

— Ох, Иван Палыч, это я сумею! — воскликнула она. — Справлюсь!

* * *

С самого утра хибара, служившая больницей, гудела от голосов.