Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Напрасно вы так, господин Петров! По-вашему — всякий сатрап тот, у кого душа не болит за Россию? — А у вас болит? — Представьте себе — да! — Так и у меня болит. Иначе с чего я в уездной больничке? Гробовский презрительно прищурился: — Просто не хотите на фронт, в окопы! — Скорее, вас можно в сем упрекнуть! — отмахнулся доктор. — У хирурга — какие окопы? Так что, телефонировать депутатам? — Бог вам судья… Поступайте, как хотите… — махнув рукой, агент вдруг воспрянул духом. — Да! Забыл спросить о некоем господине Заварском! Между прочим — беглом преступнике! Скажете, такого не знаете? — Знаю, невзначай встречались, — не стал скрывать Иван Палыч. — Однако, мельком. Про то, что он преступник узнал нынче от вас! — Да он же… — Согласен! Заварский произвел на меня впечатление психически неуравновешенного человека. Такой мог! И да — берегитесь! Я случайно узнал — он поклялся убить вас! — Меня? — Гробовский искренне изумился. — Но, я же никто! Не губернатор, не гласный городской думы, не… — И все же, он поклялся. Так говорят. Случайно в разговорах услышал… — Убить — меня? — вдруг рассмеялся агент. — Этот вот полудурок? Ну-ну… Повадился теляти до волка! Гробовский все же промурыжил доктора почти до самого обеда. Все допытывался о Заварском, как видно, и раньше его знал, может быть, и брал даже… Покинув, наконец, казематы, Иван Палыч завел мотоциклет и неспешно поехал по городу. Позади катила пролетка — фаэтон с понятым верхом. Извозчик. Таких в городе тьма… У аптеки господина Фидмана доктор тормознул, заглянул за лекарствами, примостил коробку на багажнике… Фаэтон стоял на углу, неподалеку. Бородатый извозчик в треухе, в синем армяке с темно-зеленым околышем. Гнедая лошадка с поникшим левым ухом. Желтый номер на передке фаэтона — «Л-12–3». Седока Иван Палыч не рассмотрел — да тот, верно, сошел уж… Теперь — в трактир, пообедать, а потом… И снова тот же извозчик! Впрочем, нет — другой. Номер другой. И возница — в темно-зеленом кафтане с синим колышем. Номер-то другой. Да вот лошадка — та же! А кафтан, видно, наизнанку вывернут да надет. Ай да Гробовский, ай да сукин сын! Вот уж точно — сатрап сатрапыч. Ла-адно… С полчасика погоняв по городу, Артем остановился возе почтамта и быстро заскочил внутрь. Отстоял небольшую очередь… — Девушка, мне бы телефонировать в Санкт-Петербург! Денька через три возможно? Скажем, в пятницу? — Да, конечно. Девушка благожелательно улыбнулась — юная совсем красотка. — Это хорошо, что вы заранее зашли. На какое время удобней? — На три часа… — Хорошо. Говорите номер… Ну и — куда, кому. Номер молодой человек назвал что называется «от балды» — какой пришел в голову… а вот — куда и кому… — Таврический дворец… Керенский, Александр Федорович… Да-да, тот самый! Депутат Государственной Думы! Простившись с девушкой, доктор нырнул в толпу и, сняв шлем, затаился у столика для писем и телеграмм. Ага! Вот, растолкав очередь, шмыгнул к стойке прыткий молодой человек в кургузом студенческой тужурке… Что-то показал девчушке… Какую-то бумагу… Удостоверение? Мандат? Ну, до мандатов, пожалуй, еще рановато… Ага! Что-то выспросил. Заглянул в журнал… повернулся… Гвоздиков! Черт побери! Теперь уж точно — все с ним понятно… * * * Ближе к вечеру из больнички забрали Чарушина. Приехали на таксомоторе! Земский деятель был бледен, но бодр и, прощаясь, искренне благодарил доктора: |