Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
Воины сир-тя немедленно последовали ее примеру. — Господь любит вас, чада, – довольно улыбнулся священник. – Да пребудет с вами милость Иисуса! — В трапезную идет, – негромко сообщила воинам Митаюки-нэ. – Можете пока в святилище подняться и облик младших богов рассмотреть. Георгий по левую руку от распятия будет, а Параскева напротив, возле двери. — Благодарю, мудрейшая, – опасливо стрельнул взглядом в спину удаляющегося священника шаман и бесшумно взметнулся вверх по лестнице. Девушка опустила глаза, раскрыла ладонь. В ней блеснул зеленью довольно большой нефритовый крест, испещренный глубокими золотистыми прожилками. Чуть расширяющаяся к краям перекладина, отверстие колечком наверху, шарик внизу. Невероятная драгоценность – не так-то просто выточить подобное украшение из твердого, как сталь, камня. К тому же нефрит – очень восприимчивый к заклятиям материал, из него получаются прекрасные амулеты. Чародейка пожалела, что не спросила имени шамана. Такие подарки требуют ответной награды, достойны долгого покровительства. Впрочем – не последний раз, вестимо, видятся! Встретит она еще этого тотемника, ответит добром на доброту. Однако дела не ждали. Хозяйке требовалось закончить обход своего дома. Девушка решительно крутанулась и отправилась в затянутый широким навесом из шкуры змееголова угол двора, из которого доносились пряно-мясные ароматы. Митаюки считала ниже своего достоинства завтракать с прочими, низкородными сир-тя – однако и к хозяйскому столу тоже присоединялась лишь изредка. Казаки относились к жене своего атамана с большим уважением. Они помнили, кто смог так ловко обустроить поход в дикие земли, что после нескольких кровавых битв ватажники не то что не понесли потерь, но и смогли разрастись в огромную армию, ныне насчитывающую больше тысячи копий. Помнили о закопанных на острове у залива многопудовых золотых идолах, о способности ведьмы заморачивать головы, отводить глаза, становиться невидимой… И, конечно же, помнили о подарках: невольницах, украшениях, личных покоях. Храбрые белокожие иноземцы Митаюки-нэ уважали – но чародейка предпочитала не перегибать палку. Когда жена атамана появляется на пирах иногда, хвалит их, говорит здравицы – ей всегда рады. Если она будет сидеть над душой постоянно, напоминая о своем превосходстве, мешая болтать о своих мужских затеях – могут и возненавидеть. Посему ведьма появлялась в трапезной лишь тогда, когда разговор обещал быть важным и интересным. А в обычные дни… — Завтрак для моего мужа и его воинов готов? – сурово спросила она, входя на кухню. — Да, госпожа! Да, да… – торопливо склонились перед ней в поклоне стряпухи, набранные в родах тотемников, первыми примкнувших к казачьей ватаге. Они получили в последнем походе больше всего славы и добычи, и потому считались самыми преданными из союзников. Подпускать к пище рабынь Митаюки-нэ, понятно, не рисковала. Мало ли красухи какая-нибудь обиженная сиротка подбросит или желчи гадюки выдавит? Что тогда? — Все в порядке? Продукты добрые, приправы свежи? — Да, госпожа! — Посмотри мне в глаза! – потребовала чародейка. Женщина распрямилась, и Митаюки хищно впилась взглядом в карие зрачки. Юная ведьма, увы, не умела читать мысли, как ее учительница, злобная служительница смерти Нине-пухуця. Однако эмоции чувствовала очень неплохо. Служанку переполнял страх. Страх без малейшей примеси вины. Первое было нормально: несчастная боялась ее, Митаюки-нэ – повелевающую иноземными воинами чародейку. Второе – хорошо. Значит, продукты не испорчены, с блюдами ничего не напутано, никакой отравы, само собой, не подсыпано. Можно не бояться. |