Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Да что вы, дети мои, недоверчивые-то такие, а? – не выдержав, отец Амвросий вскочил с лавки, приглаживая растрепавшуюся бороду и оглядывая собравшихся пристальным, по-отечески строгим взглядом. – Прямо каждый – Фома Неверующий! Окститесь! Забыли, как из каждого селенья идолищ поганых вытаскивали? Напомнить, где зарыты? — И правда вытаскивали, – под общий смех озадаченно почесал затылок бравый мекленбургский вояка. – Клянусь святой Бригитой, некоторые так вполне себе тяжелые были. — Больше селение – больше идол, – колдун меланхолично покивал и хмыкнул. – Впрочем, не хотите – не верьте. Никто не заставляет. — Да есть, есть идол-то… Самый главный! — А солнце? Колдовское которое… Оно – какое? — Как сгусток сярга! – тотчас же отозвался Енко. – Только очень-очень яркий. Как тысячи обычных солнц! — Ты ж его тоже вблизи-то, чай, не рассматривал! — А никто не рассматривал. Нельзя – ослепнешь. Говорю же – яркое. Беременная Настя лежала на ложе, за циновкою, слушала казаков и улыбалась. Ну ведь и нашли же о чем спорить! Будто поважней дел нет. Зима, чай, впереди, не лето – надо бы рыбки подловить, покоптить, подвялить… Хотя, с другой-то стороны, рыбы тут в любое время года полно – море! Да и птицы, и зверья разного хватает, так что без мяса не останемся. А вот неплохо было бы еще огородики развести, приправы, травы разные выращивать, крупы… Дай бог, струги от Строгановых ржи на посадку привезут – ужо заколосится рожь, давненько ржаного хлебушка не едали, все пшеничные колдовские лепешки. Вот, и о пшеничке-то – не забыть бы! Хорошо вспомнила… Настя приподнялась на ложе и громко спросила: — Козаче, слово молвить дозволите? — Это кто еще? – Костька Сиверов подавился ухой. Тут же сам и рассмеялся: — А, Настасья-матушка! Забыл, что в избе ты… — Говори, говори, дщерь, – перебил отец Амвросий. – Чего хотела-то? — Про пшеницу напомнить. Мы ведь с девами мешочек в селеньи том забрали. На посадку – в самый раз. Надо только поле распахать да засеять. — Распахать? До того молчавший Кондрат Чугреев неожиданно рассмеялся. Видать, хлебнул бражицы-то, вот и пробрало на смех: — А на ком пахать-то ладишь, матушка? — Ну… Настя задумалась – и впрямь, на ком? Не на своем же горбу. — Ну, зверя можно какого-нибудь поймать, приспособить… — Ага. Дракона зубастого в соху запрячь! — Тогда уж трехрога… — Как там трехрог – не ведаю, – ничуть не стесняясь, перебила невидимая за циновкою Настя. – А вот спинокрыл бы подошел, он, как корова, смирный. — Только не прокормить – велик больно! — Ой, казачки! И то вам не так, и это не этак. Они бы еще долго спорили, коли бы не скрипнула в избе дверь, да не показался на пороге дозорный Короедов Семка: — Господине атамане, там этот… дракон летит! Тут же все стихли. — Дракон? – привстав, Иван настороженно погладил занывший, словно бы на грозу, шрам. – Что, сам по себе дракон, один? Семка хмыкнул: — Не, атамане. Вестимо, со всадником! — Ишь ты, вестимо ему… И где летает? Над острогом уже? — Не над острогом. Над мысом дальним, да над ельником, над островом всем. Мыслю, место удобное для лодок высматривает, иначе зачем прилетел? Атаман перевел взгляд на колдуна: — Что скажешь, дружище? — Это соглядатай, – поставив кружку с брагой, повел плечом тот. – Я ведь предупреждал. Ожидать следовало. |