Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Управившись с первым челном, они отправились за вторым, а потом на двух лодках и с готовыми щитами на кормах отплыли далеко на север, ставить отдаленные заколы там. Жизнь опять налаживалась – у ватаги имелись и дрова, и еда, и крыша над головой. Пусть это был всего лишь кожаный полог – но от дождей и ночной росы он оберегал, а оставаться тут вечно казаки не собирались. Раненых на ноги поставить – а там можно и снова о долге своем христианском вспомнить… Правда, жизнь под общим пологом не оставляла людям возможности остаться наедине, и потому многие пары во время обеденного отдыха уходили куда-нибудь подальше в густые ивово-ольховые заросли. Разумеется, Митаюки-нэ тоже брала за руку своего избранника и уводила по уже натоптанным узким тропкам далеко-далеко, в маленькое уютное гнездышко из сломанных и переплетенных в несколько слоев ветвей, на мягкое ложе, принадлежащее только им двоим… Всего три сотни саженей от лагеря – но туда не доносилось ни единого постороннего звука. Никаких голосов, стука топоров, хруста ветвей, никаких рыбных и дымных запахов. Только легкое дыхание ветра, только аромат свежих почек, только пение птиц, только стрекот кузнечиков – и жаркое дыхание двух сплетенных воедино людей. Вниз вдоль реки до второй тропы, оттуда в зеленую гущу ветвей и листьев… Митаюки несколько раз многообещающе оглянулась на дикаря, потянула чуточку сильнее, думая над тем, чем удивить воина на этот раз? Ибо, как гласит учение девичества, твой мужчина при встрече с другой женщиной не должен испытать ничего, кроме разочарования. И тогда он не пожелает искать других. А также мужчина всегда должен быть насытившимся. Дабы влечение к недостойной пустышке не возникло из простой голодухи… Серьга вдруг замедлил шаг, ощутимо дернув юную шаманку за руку, вынудил обернуться: — Ты чего, Матвей? Казак медленно сделал еще два шага и остановился. Немного удивленное лицо, блеклый бессмысленный взгляд, ровное дыхание… Митаюки ощутила ползущий по спине холодок, насторожилась – и вскоре услышала то, что ожидала: мерное потрескивание ломаемых ветвей, влажный шелест ивняка по движущимся телам. — Пусти, пусти меня, подлый дикарь!!! – громко заорала она на языке сир-тя. – Пусти, вонючее животное! Отцепись от меня! Не дамся! Шаманка отпустила руку казака, спиной вперед отлетела в кустарник, закрутилась в ветвях, ломая их, вскочила, бросилась бежать, поминутно спотыкаясь, падая, снова вскакивая, крича и прорываясь дальше. Через несколько шагов она увидела впереди, среди ветвей, смуглые полуобнаженные тела – сильные, смуглые, лоснящиеся от ароматного масла. Идущие гуськом воины сжимали в руках копья, а с их поясов свисали тяжелые боевые палицы с каменным навершием. Яркий, как солнце, золотой медальон указал вождя, шамана воинов, и Митаюки кинулась к нему, упала в ноги, пытаясь их обнять: — Сир-тя! Великие сир-тя! Вы спасли меня! Вы оберегли меня от насилия, могучие воины! Какое счастье! Вы спасли меня в самый последний момент! Отряд остановился, окружая спасенную девушку. Их было десятка полтора – крепких, опытных воинов лет двадцати с небольшим, а не наивных юнцов. Шаман же выглядел и вовсе полувековым мудрецом. Немудрено, что он смог подавить волю казака на таком удалении и даже не видя врага. |