Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Нет! – подскочил Маюни. – Я сам свяжу. О, великий Нум-Торум… Не сильно туго, Ус-Нэ? — Нет, – девчонка неожиданно улыбнулась, – не сильно. — Ну… – вновь потрогав шрам, Еремеев подхватил туес. – Вот те соль… — Да что голую-то соль есть? – ахнул Михейко. – Дайте вон рыбину… — Не надо рыбы, – тряхнула темною челкой Устинья. – И одной соли хватит. Маюни, давай-ко положи… на язык. Отрок живенько насыпал соль – чуть-чуть, щепоточку; девушка улыбнулась, проглотила, прикрыла глаза… — Эй, эй! – осторожно потрогал ее за плечо отец Амвросий. – Ты, дщерь моя, просто так не сиди – рассказывай, что да как. Голова не кружится ли… да что тебе видится? — Не, не кружится, – Устинья подняла веки. – Только пить хочется, с соли-то. — Сейчас, сейчас, принесу водицы! – схватив пустой котелок, Маюни бросился к озеру. Священник ласково погладил девчонку по голове: — Так что ты видишь-то, дщерь? — Вас всех вижу… вижу, мальчишка к воде побежал… – Синие глаза девушки вдруг заволоклись серебристо-сиреневой поволокою, словно в глубине их вспыхнуло вдруг неистовое колдовское пламя. — Вижу, вижу… все-ех! – Устинья с неожиданной силою дернулась, облизала губы и зыркнула вдруг на священника с такой жуткой яростью, что тот попятился, забыв про молитву и крест. – А-а-а-а! Кат строгановский, Онфимко! Ты зачем батюшку мово замучил, пес? Отвечай! Живо! – девушка истошно закричала, рванулась, глянув на атамана. – А-а-а-а!!! И ты здесь, Семен Аникеевич?! На пленницу опозоренную пришел взглянуть! Мой полон – твоих рук дело, твоих… Не пошли ты меня тогда на торг… Ишь ты, Евдокию Лачинову, деву боярскую, в жены взял… молодуху – старик! Знаю, меня хотел, да я… да и род Лачиновых познатнее моего будет. Ах, Семен Аникеевич!!! Устинья уже кричала так, что хотелось зажать уши, уже ясно всем стало – соль! На ней, на соли людоедской, заклятье. — Вижу, вижу толпу разъяренную! Все люди посадские – Митька Амросов, щитник, Костька Сиверов из артельных людей… солевары, рыбники… Все сюда, сюда, к хоромам твоим воровским, неправедным! Не спастись тебе, Семен Аникеевич… Беги, беги, старый дурень, а то поздно будет! Народец-то разъярен, с кольями, с топорами, с ножами… А неча было выпендриваться! Вот те кареты твои! Вот те хоромы! Ой, дурак, дурачинушка, ты что на крыльцо-то вышел? Кто те сказал, что посадские тебя уважают, все знают – что вор! Какое же вору почтение? Разве только от тех, что прикормлен – от дворни… Ой, не верная у тя дворня, Семен Аникеевич! И жена твоя Евдокия давно на младого приказчика смотрит… на что ты ей, старый пес, нужен? — Давай, отче Амровсий! – что есть мочи закричал Еремеев. – Твори молитву, твори! Как бы худа с девой не вышло! Священник поднял крест: — Силою слова Господня заклинаю тебя, дщерь… Маюни схоронился невдалеке, за березками – чтоб не мешали. Вытащил бубен, ударил: — О, Мир-суснэ-хум… О, Колташ-эква, мать сыра-земля… умм! Умм! Умм!!! — Ага, Семен Аникеевич! Рвут тебя, ворюгу, рвут, палят хоромины… Огонь! Огонь! Кровь! Страшно-о-о-о! Устинья вновь задергалась, извернулась, укусила Михейку за руку, хотела и священника цапнуть, да, наткнувшись взглядом на святой крест, вдруг замерла… головою поникла, заплакала… — Нет мне теперь жизни нет… боярская дочь… оболганная, опозоренная… И рода моего нет – все Строгановы, подлюки… Отомщу, ух, отомщу-у-у… у-у-у-у…. |