Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 522 – Андрей Посняков

Ясно, кто…

Значит, надобно убрать Ярила… Впрочем, нет. Лучше разобраться во всем самому, а уж потом… И не здесь.

Жила у Мечислава за Притыкой у Почайны, старая зазноба – Любомира-вдовица, женщина, хоть и не молодая, и не писаная красавица, зато умна да надежна. Усадьбой сама управляла – двух девок-рабынь в кулаке держала, боле никто ей и не надобен был, окромя Мечислава. Понимала вдовица – опасна за Притыкой жизнь, могут и пожечь усадебку, или, не дай боги, неурожай. Куда тогда идти-податься? Вот и не теряла с Мечиславом связи. А тот – хитромудрый – редко ее навещал, чтоб не прознал кто, но всегда с подарками – и не с простыми, с богатыми: серебришко, кольца золотые, куний мех. Знал, обрадуется тому вдовица, готовил себе заранее лежбище, кто знает, как она еще, жизнь, обернется?

Вот у Любомиры-то и можно будет подержать стервеца Ярила. Амбары у нее надежны, высок частокол, крепки стены. Подождать только… Впрочем, чего ждать?

Осторожно – чтобы не разбудить челядь – Мечислав прокрался в овин. Знал – там, на свежей соломе, любил Ярил ночевать. Вот и сейчас – с овина донеслось тихое дыхание. Мечислав заглянул внутрь, ярко светила луна, и все вокруг было хорошо видно. Грудь спящего юноши мерно вздымалась под рубахой, волосы разметались по соломе, почти не отличимые от нее по цвету. На тонкой шее билась синеватая жилка. Придушить, что ли, пса, прямо сейчас? Мечислав еле удержался. Ладно, успеется еще. Схватил парня за плечо:

— Эй, Ярил. Яриле!

Зевота недовольно забурчал, заворочался.

— Чего, дядько Мечислав?

— Завтра, с утра раннего, на Притыку поскачешь, за медом. Там, на мысу меж Глубочицей и Притыкой человечек тебя ждать будет. Заберешь у него мед, заодно спросишь, не возьмет ли он по дешевке хище-ную утварь. Только не говори, что утварь хищеная, скажи, залежалась, вот и продаем дешево.

«А то мужик не догадается, откуда утварь? – подумал про себя Зевота. – Ну и глупень же ты, Мечиславе!»

— По двору с утра не ходи, не мешкай, – напутствовал Мечислав. – Меня тоже не буди, лошадь на конюшне возьмешь, я скажу челядинам.

— Сделаю, дядько! Не сомневайся. Дай только поспать чуток.

— Не проспи только.

— Да не бойся, нешто я когда просыпал? С первосолнышком встану!

— Ну, смотри…

Мечислав-людин ушел, и Ярил поглубже зарылся в солому.

А хозяин корчмы так и не уснул до утра. Едва забрезжило, вывел с конюшни самолучшую лошадь, уселся в седло. Челядин побег отворять ворота.

— Сейчас Ярилко явится. – Мечислав наклонился к слуге. – Дашь ему худого конька, рыжего.

— Сполню, батюшка!

— Ну, да помогут нам боги.

Хлестнув плетью коня, Мечислав-людин ходко поскакал к городским воротам.

Город вставал, просыпался. Затеплились дымки над крышами, на Подоле, понизу, да по Пристани расплывалась утренняя туманная дымка. Заругались где-то по-близости, на пути, в кузне, загромыхали железом. По дальним улицам, к воротам, на луг заливной, поспешая, шли косцы. Покуда до луга дойдут – так и солнышко встанет, росу высушит.

Пристроившись за ними, Ярил Зевота смачно зевнул – один раз в детстве, зеваючи, челюсть вывихнул, еле потом вставили, оттуда и прозвище – и потянулся. Ехал неспешно – да на этом-то коньке только так и можно было, ну и дурень Мечислав, на тайное дело послал, а коня пожалел справного! Тупой, как топор не точеный!