Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 463 – Андрей Посняков

На дворе уселся на бревно, сапожки сафьяновые снял, связав, на плечо повесил, да так и пошел босиком, по лопухам-зарослям, по траве щекотной, по улице пыльной. В шалаше, за Подолом, и жил летом отрок, зимой – как придется. Всю ночь дождище лил-поливал, шалаш насквозь вымочив, потому и не выспался отрок, пришел с утра на Зверинов двор – зевал.

С тех пор так и ехали – впереди Порубор на жеребце кауром, за ним – остальные.

Первое капище оказалось не столь уж далеко, в лощине, у холма, а с холма того – особливо, если забраться на деревину – весь Киев-град, как на ладони, виден. Осмотрели капище тщательно – идолы покосились, жертв, видно, давненько не приносили, ни следов вокруг, ни человечка прохожего. Нет, вряд ли здесь. Поскакали дальше. Мимо лугов заливных, голубых да зеленых, мимо рощ березовых, мимо клевера духмянного, мимо реки глубокой, Почайны. По пути несколько раз Порубора ждать приходилось – сигал парень в кусты, живот пучило, видно, у Зверина с голодухи огурцами объелся.

Другое капище и того хуже первого оказалось – запущено донельзя, заросло все травою, бузиною, да лопухами. Из того лопуха, ежели сок сварить – сладко будет. Порубор украдкой на лопухи посмотрел, облизнулся, заодно взгрустнул, матушку вспомнив – частенько та такой сок варила, сыночка баловала.

Нет, и это капище – не то.

— Ну, одни дальние остались, – в очередной раз выйдя из-за кустов, пожал плечами отрок. – А самое дальнее – в урочище на порубежье древлянском, там, у реки, раньше наша деревня стояла, покуда не сожгли. Места дикие. Помнится, с год назад, а то и поболе, прямо с капища на лед человек выскочил – молодой парень, всклокоченный, глаза дикие, вот такие! – Порубор сложил окружьем пальцы. – С неделю в себя приходил, отлеживался. Потом, поблагодарив, ушел.

— Ничего про себя не рассказывал парень-то?

— Ничего, – пожал плечами отрок. – А может, и рассказывал кому, да только я не слыхал. А имя его запомнил – Найден с Ильменя-озера.

— Найден?! С Ильменя-озера?!

Хельги с Ирландцем подскочили к Порубору, затрясли за плечи, давай, мол, веди скорее, урочище то показывай.

— Да покажу я, покажу, – испугался их энергии отрок. – Не трясите только.

— Не будем. Что, пучит живот-то?

— Да поменьше уже. Эх, сейчас бы черники сушеной… Ладно, я тут уже пожевал корешков. Поехали, что ли?

Быстро собравшись, поскакали. Снова потянулись вдоль дороги луга, поляны, да рощи, потом лугов да полян стало поменьше, все больше высились по сторонам деревья – елки, осины, сосны, да и дорога заметно сузилась, не дорога уже была – тропинка.

— Ой, остановитесь, – снова согнулся в седле Порубор. – Опять приспичило.

Спрыгнул с лошади – да в кусты, забыл уж давно и про стесненье свое, куда уж тут стесняться, коли так живот пучит, что не ровен час, и…

Отрок развязал порты, присел… И вскрикнул – прямо в глаза ему из кустов жимолости и лопухов смотрели недвижные глаза окровавленного трупа!

Порубор забыл и порты подтянуть. Так и выскочил с криком:

— Сюда, сюда!

— Да что случилось-то?

Хельги и остальные спешились, подошли к кустам. Труп отрока, по виду, чуть старше Порубора – лежал под кустами в нелепой позе, видно было, что его не так давно сбросили сюда с тропы. Еще и зверье не совсем объело. Вокруг еле заметно витал сладковатый запах смерти. Над мертвым лицом отрока, жужжа, вились блестящие изумрудно-зеленые мухи. Трава вокруг была покрыта бурыми пятнами. Их не смыл даже ночной дождь.