Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 591 – Андрей Посняков

— Хорошо, – склонил голову князь. – Сегодня так сегодня.

— Вечером, после захода солнца, мой слуга встретит тебя у крайнего портика на форуме Аркадия.

Гездемона махнула рукой – уверенно, будто царица, – и тут же перед ней появился, откуда ни возьмись, изящный паланкин, крытый тонким темно-голубым шелком. Верзилы носильщики низко склонились.

— До встречи… купец, – обернувшись, улыбнулась колдунья. – Надеюсь, ты придёшь.

— Обязательно. – заверил Хельги, приложив руку к сердцу.

Ведьма не обманула – чернокожий слуга-зиндж возник у крайнего портика, едва только солнце скрылось за городскими стенами. Низко поклонился.

— Идем за мной, господин.

Князь, молча кивнув, зашагал следом. Миновав площадь, вышли на силиврийскую дорогу, потом свернули налево, затем – направо, в общем, кружили где-то в районе пятибашенных ворот, как, вспомнив уроки Никифора, приблизительно определил Хельги. Впрочем, не так уж он и ошибался.

Дом ведьмы – просторный двухэтажный особняк со следами недавнего ремонта – располагался в глубине сада. От ворот к скрывающему вход портику вела посыпанная желтым песком дорожка, освещенная факелом, который нес перед собой привратник – тоже чернокожий, видно, колдунье чем-то нравились зинджи.

— Входи, господин! – Зинджи остановились, не доходя до портика, видимо, вовсе не собираясь входить в дом.

Пожав плечами, Хельги поднялся по широким ступенькам и оказался в небольшой зале с высоким потолком и апсидами, освещенной тремя свечами, горящими в высоком золоченом подсвечнике. Прямо посередине залы тускло краснели угли жаровни. Пахло какими-то сладкими благовониями, мускусом и чем-то еще, князь не смог определить чем. Перед жаровней располагалось низкое ложе, накрытое прекрасно выделанной леопардовой шкурой. Вот на шкуру-то Хельги, недолго думая, и уселся. С любопытством осмотрел висевшие на стенах клыкастые черепа, усмехнулся и перевел взгляд на стоявший в углу маленький столик с высоким серебристым кувшином и двумя кубками. В кувшине, вероятно, было вино… а может, и желчь жабы, или свиной помет, или кровь невинно убиенных младенцев. Все что угодно – на то и колдунья!

— Нет, – неслышно войдя, тихо рассмеялась хозяйка. – В кувшине и в самом деле вино, а вовсе не желчь жабы, не свиной помет и, уж тем паче, не кровь невинно убиенных младенцев! Хотя у меня найдется все, тобой перечисленное.

— Раз есть вино, – улыбнулся вдруг князь, – тогда, может быть, выпьем?

Гездемона кивнула и, покачивая стройными бедрами, направилась к столику. Она была одета в белую траурную тунику, узкую и длинную, с двумя большими боковыми разрезами, обнажавшими ноги. Перепоясанная золотым пояском туника настолько туго обтягивала тело, что явно вырисовывались плоский живот с ямочкой пупка и пленительная грудь с твердыми торчащими сосками.

— Выпьем, – усевшись на ложе, обворожительно улыбнулась ведьма. – Не бойся, у меня нет намерения отравить тебя.

— По кому траур? – Хельги дотронулся до края туники.

— Узнаешь. – Поставив кубок на пол, Гездемона загадочно прикрыла веки. – Выпей еще… Это старое родосское вино – нектар!

— Да уж, – ухмыльнулся князь. Разве ж может сравниться эта кислятина с добрым стоялым медком, валящим с ног любого?!

Впрочем, выпил, не покривился, и тут же налил еще.