Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 305 – Андрей Посняков

— В языческий праздник, – поморщившись, поправил Никифор. – А вот, кажется, и Деклан.

На скользкой дороге, спускающейся с холма, поскрипывала двуколка, запряженная пегой лошадью. На облучке сидел молодой парень, веснушчатый и рыжий, как осеннее солнце. Завидев воинов, он спрыгнул в траву, подмигнул:

— Поди, заждались меня, а?

— Ну как, брат Деклан? – вместо приветствия быстро спросил Никифор.

Парень враз сделался серьезным:

— Он там. Но не один – с ним красивый юноша, черноволосый и светлоглазый.

— Так, так…

— Юноша только что принес к развалинам дворца ветки омелы, а еще вечером я видел, как он грузил на телегу кувшины.

— Что за кувшины?

— Большие, с широким горлом, – монах перекрестился. – Эти богомерзкие сосуды предназначены для принесения человеческих жертв поганым богам. Я хотел разбить их, поднять жителей… но ты не велел, брат Никифор.

— И правильно не велел. Друид все еще очень силен. Сколько было кувшинов?

— Два.

— Значит, будут две жертвы.

— Да… как раз недавно пропали куда-то два пастушка… Говорят, ушли в сторону Миде.

— Хм, говорят… Что ж, поторопимся!

Все – князь Хельги, Ирландец, Никифор и двое дружинников-гридей – Дивьян и Вятша – прячась за деревьями, направились на священный холм Тары, на вершине которого маячили развалины дворца-храма. Хельги мог быть доволен – он все предугадал правильно. И место, и день, и даже час – раннее утро – ведь день Лугнасад – праздник в честь веселого бога Луга – начинали по-настоящему отмечать в полдень, после посещения церкви. Многие священники морщились, но все же никто из них не осмелился бы выступить против остатков языческих игрищ – христианская вера в Ирландии отличалась терпимостью и добродушием. Может, потому ее приняли всей душой ирландцы?

Крупные капли дождя стучали по серым стенам дворца, в котором когда-то, три века назад, последний раз широко отмечал языческий праздник Тары лейнстерский король Диармайт. С той поры жертвенник не осквернялся кровью, а окруженный семью рядами осыпавшихся от времени валов дворец потихоньку ветшал, приходя в негодность. Часть стен его, окружавших Медовый Покой, разобрали на нужды монастыря монахи Армы, часть – растащили под шумок местные жители.

— Ничего, – вытерев упавшие на голову дождевые капли, злобно осклабился друид – большеголовый, с черными пылающими глазами, он напоминал в этот момент отшельника Фер Кайле – знаменитого персонажа народных преданий.

— Когда-то мы, друиды, были сильны, Велимор, – обернулся он к черноволосому юноше-волкодлаку. – Куда сильнее, нежели даже ваши волхвы… Но быстро растеряли все свое могущество, и так, что никто ничего не понял. Ну, пришел святой Патрик, Ирландия поверила в распятого бога, но не отреклась и от старых богов, просто они постепенно забывались, и что еще хуже – хитрые попы подменяли древних богов своими святыми, так, к примеру, стала почитаемой святой богиня Бригита… О, христиане, это хитрые, страшные люди – народ они перетянули на свою сторону постепенно, а знать… знать – сразу! Еще бы, многие вожди завидовали влиянию и славе друидов… И быстро воспользовались новой верой. Не прошло и двухсот лет, как были почти забыты старые боги, а друиды стали вызывать лишь насмешку… Ничего! Ведь у нас Лиа Фаль – волшебный камень Ирландии! – с торжествующим криком друид сорвал с шеи изумрудный кристалл и, бросив его себе под ноги, наступил… постоял немного, отошел в сторону, потянув за рукав молодого волхва: – Наступи!