Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 303 – Андрей Посняков

Толпа приветствовала поединщика. Помахав рукою, словно изнуренный схваткой боксер, Хельги ступил на середину щита. Шестеро дюжих воинов, взявшись за концы копий, легко подняли ярла в воздух, навстречу власти.

— Слава! – кричали вокруг. – Слава князю Олегу!

Да что там князю? Разве ж под силу простому князю владеть всей землей русов? Такое было под силу только ромейскому базилевсу, или императору франков Карлу, или хазарскому кагану-хакану.

— Слава хакану русов! – от всей души крикнул Харинтий Гусь.

И верные клевреты его подхватили клич, выплеснув на просторы городских улиц:

— Слава великому хакану! Хакану русов!

Несколько утомленный всей церемонией, новоиспеченный хакан был рад увидеть рядом с собой друзей – Снорри, Дивьяна, Хаснульфа – куда ж без него-то? Стоявший чуть в отдалении Вятша держал на веревке злодеев – Истому и Лейва.

— Ты чего их сюда притащил? – подойдя ближе, недовольно скривился ярл.

— Бежать пытались, – пояснил Вятша. – Я вот подумал, что хорошо б их казнить принародно, чтоб зря жито не ели.

— Казнить? – переспросил ярл и оглянулся на градских старцев – самых уважаемых киевских жителей. – Нет, казнить мы их не будем… сами. А будем судить! А подойдите-ка сюда, уважаемые!

Старцы – впрочем, не такими уж они и были старыми – горделиво прошли на помост, где и уселись на специально принесенную скамью. Суд? Ну да – в этом деле они всех собак в Киеве съели.

— Дирмунд и в самом деле погиб? – улучив минуту, тихо спросил Хельги.

— Погиб, – утвердительно кивнул Снорри. – Но прежде чем умереть, пытался что-то сказать…

— Сказал?

— Да не разобрать было, больно уж заикался… одно слово – Заика!

— Заика… – почему-то вовсе не радостно повторил ярл.

А старцы градские уже зачинали суд, истцом по которому пришлось выступить самому князю, который обвинял ответчиков – Истому и Лейва – в предательстве, убийствах и людокрадстве. Видоки-послухи – Снорри, Дивьян, Вятша, а также Ярил с Порубором давно уже пили пиво на постоялом дворе дедки Зверина, от души угощаемые Любимой. За всеми ними и хотел послать ярл – видоков не хватало, и судьи виновато хмурили брови.

— Облыжно все это! – хорохорясь, кричал в толпу Истома. – Подстроено!

— Ах, подстроено, говоришь? Облыжно? Ну ж, гад, держись! – Растолкав дружинников, влетела на помост златовласая дева в длинной варяжской тунике, широко раскрытые васильковые глаза ее метали гневные молнии.

— Ладислава! – не веря, закричал Хельги. – Милая моя… Ладислава… Откуда ты здесь?

— До Ладоги дошли слухи о твоей смерти. – Гнев на лице девушки сменила радостная улыбка. – И я решила плакать на твоей могиле.

— Ну, это ты того, поторопилась, – несколько смущенно отозвался ярл.

О, с каким наслаждением он ласкал податливое молодое тело! Ладислава, казалось, совсем обезумела от ласк – постанывала, по лебяжьи изгибая спину, чувствуя на своих бедрах сильные руки любимого.

— Лада моя, – крепче сжимая объятия, шептал ярл, – Ладия… Ладислава…

Кто-то осторожно постучал в дверь.

— Зайди, – откликнулся ярл, сдвигая над ложем полог.

— Ты просил узнать, как умер Хаскульд, ярл, – возник на пороге Снорри.

— И как же?

— Обычно умер. Во сне. Никто его не убивал, не подсыпал яду. Видно, срок вышел.

— Хм… – Хельги недоверчиво посмотрел на приятеля. – Думаю, ты явно не все сказал?