Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 200 – Андрей Посняков

— Да, так и поступлю – все удобней считать будет.

— Не откладывай, делай, а я уж тут сама посмотрю, не впервой, чай.

Поклонившись, Найден быстро собрал разнокалиберные монеты в горшок и, завернув его в плащ, направился на дальний край двора, к кузне. Проводив его взглядом, Сельма повернулась к смердам:

— Ну, давайте шкуры считать. Сколько с вас нужно?

— Полсорока и пять, госпожа.

— Хм… двадцать пять, значит. Ладно. Давайте двигайте воз во-он к тому амбару да разгружайте.

Смерды споро принялись за работу, лишь один – молодой простоволосый парень – скромно потупившись, стоял в сторонке.

— Ты чего здесь? – строго взглянула на него Сельма.

Парень упал на колени:

— К тебе, матушка! На службишку пришел наняться.

— Так и нанимайся, подожди вон тиуна. Чего умеешь-то? Грамоту ведаешь?

— Малость мерекаю, госпожа, – хитро прищурился парень, вытирая слезящиеся глаза.

— Грамотеи нужны. Ряд составим – не пожалеешь, может, и до тиуна дослужишься. Чего еще знаешь? Сны толковать не умеешь ли?

— Могу, госпожа. Какой сон? Скажи – истолкую.

Вздохнув, Сельма испытующе посмотрела на парня. Обычный, ничуть не похожий на волхва-предсказателя.

— Ладьи снились, море бушующее, – тихо поведала она, – и главное – ножи и мечи окровавленные. А нож-то – мне прямо в сердце!

— То не к добру сон, матушка, – низко поклонился толкователь.

— Сама знаю, что не к добру.

Парень – Онгуз – снова протер глаза: ох, не затем посылал его волхв Малибор, чтобы тут сны толковать… хотя грех таким удобным случаем не воспользоваться.

— Ну, что молчишь? – с усмешкой переспросила Сельма.

— Сон твой не к тебе, госпожа, а к мужу твоему отношение имеет, – решительно произнес Онгуз. – Будет его точить болезнь тайная, а чтоб того не случилось, надобно тебе самой у богов милостей вымолить. Как – скажу, если спросишь. Супруг-то твой ночью из дому выходит? Во двор там, чего проверить, или на галерею…

— Пожалуй, на галерею. Там, в уголке, постоять любит, воздухом ночным подышать.

— Воздухом, значит. А когда он…

— Вижу, о снах толкуете, моя госпожа! – быстро подойдя к Сельме, склонился в полупоклоне чернявый молодой человек в длинном коричневом балахоне, подпоясанном простой веревкою.

Женщина обернулась:

— Никифор! Вот уж не гадали, не ждали. Пойдем скорей в горницу, не здесь же разговаривать будем. Ты зачем приехал-то?

— За книгами. Словун, новгородский гость, прошлым летом привезти обещал. Эй, парень, ты на пристани не был сегодня?

— Не был, – угрюмо покачал головою Онгуз и, льстиво посмотрев на Сельму, спросил: – Так мне тиуна-то ждать, матушка?

— Жди… – кивнула та. – Ежели и впрямь грамоту знаешь, может, и возьмем тебя.

Поклонившись, Онгуз скромно отошел в сторонку и, прислонившись к ограде, принялся дожидаться тиуна.

— А я б на твоем месте не брал его, – поднимаясь в горницу, шепнул Никифор. – Взгляд уж больно виляющий да голос льстивый. Сладко поет. Говоришь, и сны он растолковывал? Поди, серебришка за это просил? Нет? Странно. Очень странно. А чего ж он тогда? Ах, не успел, видно… Ты серебра-то ему не давай, обойдется, пусть поначалу покажет, как работать умеет.

— Покажет. Найден уж всяко его проверит.

Сельма уселась на лавку прямо напротив гостя. Уперла подбородок в ладони, улыбнулась:

— Ну, рассказывай про свою обитель! Многих приохотил к вере?