Онлайн книга «Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах»
|
— Только не одному идти, а вон с мужиками-смердами – те припасы повезут, а уж их-то боярышня наша самолично завсегда принимает. Сама и пересчитает, и, ежели надо, взвесит – умна, сметлива. — А что любит? Может, песни-сказки какие? — Вот тут уж не знаю, – дед вдруг подозрительно взглянул на парня. – А чего это ты тут выспрашиваешь? Поспорил, говоришь? А вот отведу тебя сейчас к воям… Сидевшие у пристани смерды вдруг повскакали на ноги и замахали руками: — Эй, Нехряй! Дед! Перевозчик! — Ась? – оглянулся Нехряй. – Что такое? — Уши прочисти, старче! Слышь, с того берега лодку кричат! Перевозчик ты али кто? — Лодку кричат? – радостно потер руки дед. – Так это мы сейчас… Это мы быстро. Позабыв про подозрительного парня, он проворно побежал к челноку. Оттолкнулся веслом от пристани, закричал: — Эй, эй, ждите! А парень со слезящимися глазами – бочком, тишком – подошел к самым воротам, дождался, когда откроют, и вместе со смердами свободно прошел в город. — Инда повезло тебе, Онгузе, – сам себе прошептал он, сворачивая к корчме Ермила Кобылы. А забывший про него перевозчик уже подгребал к тому берегу, принимая на борт челнока двоих – смуглого молодого человека с нездешними, карими, вытянутыми к вискам глазами и русоволосого отрока с круглым лицом и вздернутым кверху носом. — Добрались, слава Господу! – усевшись в челнок, перекрестился смуглолицый, а отрок незаметно поплевал в воду. — Никифор! Друже, Никифор, ты ли? Вот те раз! И откуда ж ты здесь? – Хельги от всей души обнял старого друга. – Зачем пожаловал? Иль устал уже от своей глуши? А кто это с тобой, уж не Дивьян ли? Точно – Дивьян! Скажи-ка, как вытянулся – и не узнать. Рад вас видеть обоих, сейчас велю слугам, чтоб накормили… — Да нам бы… — Нет, нет, Никифор, не хочу и слушать. О делах потом говорить будешь… Эй, слуга, что там за шум на заднем дворе? — Смерды привезли дань, господине, хозяйка уже принимает. — Принимает? Ну, как примет, пусть поднимается сюда, есть тут с кем ей повидаться. — Не слыхал ли про новгородского гостя Словуна? Обещался первым в Ладоге быть… — После обо всем, после. Сперва выпьем за встречу! Хельги потчевал гостей. Никифор, улыбаясь, рассказывал о житье-бытье своего скита, а Дивьян стеснялся и старался забиться подальше в угол. После ухода Лады-чижи – сестрицы Лады – совсем тяжко ему стало. Одиноко. Скучно, да и соседушка, наволоцкий староста Келагаст, подбирался с наездами – там луг под пастбище заберет, тут – озерко лесное, глянь – уже и часть угодий захапал, дескать, всегда те земли наволоцкому роду принадлежали. А Дивьян что? Один… Тяжко без роду. Однако и в чужом роду плохо – как ни звал, как ни уговаривал Келагаст, а все ж не пошел к нему парень, лучше уж одному жить – да своей усадьбой. Жениться вот только, выбрать кого-нибудь из соседних куневичских девок, они, говорят, работящие. А Лада-чижа, что ж, у нее своя жизнь, и не задержится она надолго в дальней усадьбе покойного старика Конди, ныне принадлежащей Дивьяну. Один, один-одинешенек останется парень, а ушлые соседушки давно уж тянут к земле старого Конди свои длинные загребущие руки. Особенно Келагаст. Пустует, говорит, землица-то! А чего ж ей не пустовать-то, коли некому обрабатывать? Дивьян на сто частей не разорвется. Хорошо хоть помогает еще Лада-чижа. С тяжелым сердцем отпустил ее Дивьян на родную сторонушку, знал – сидит сейчас дева на заимке старого Вячки, дальнего родича. Так, может, и ему, Дивьяну, туда навсегда податься? Нет, с грустью-печалью не совладать потом будет, да и как это – прозябать на чужой стороне, когда собственная земля есть? Вот бы позвать туда кого, да ведь кто пойдет-то к Дивьяну? Скажут – мал еще, едва молоко на губах обсохло, а туда же – в хозяева-однодворцы лезет. Кто он сейчас – малолетний охотник Дишка, ни известности у него, ни авторитета, а вот бы знатным воином – многие б тогда к нему потянулись, и из Келагастовых людей даже. |