Книга Щит на вратах, страница 120 – Андрей Посняков

— О чем ты задумался? — шепотом поинтересовалась Евдокия.

— О паракимомене Экзархе, — честно признался князь. — Возможно, у меня будут с ним важные имущественные дела… Было б интересно узнать, что он за человек.

Евдокия фыркнула:

— Обычный, каких много. Нет в нем ни демонической страсти, ни особой доброты, ни зла. Правда, есть жажда власти, хитрость, коварство — но без этих качеств во дворце быстро погибнешь. Да, еще одно… — Женщина вдруг рассмеялась. — Экзарх тщательно скрывает это, но кое-кто знает… зачем ему нужна ведьма. Видишь ли, паракимомен — плохой любовник, и ведьма повышает его мужскую силу.

— Всего-навсего? — разочарованно улыбнулся князь.

Он покинул любовницу, когда забрезжил рассвет и стройные вершины кипарисов окрасились золотым светом солнца. Прошел мимо ворот, оглянулся… кто-то бежал следом за ним. Диомид…

— Напрасно ты вчера так рано ушел. — Догнав князя, юноша пошел рядом. — К нам в таверну заглянул Антоний, судья. Ну, помнишь, в суде, такой рыжий, кудрявый?

— А, — вспомнил эпикурейца Хельги. — И что ему от меня надо?

— Нужно с ним поделиться, — прищурился Диомид. — Без его помощи нам бы трудненько пришлось.

— Ты сказал — «помощи»? — Князь усмехнулся. — Честно сказать, я ее что-то не очень заметил.

— Я не так выразился. — Парень покачал головой. — Не помощь, просто благожелательное к нам отношение. Поверь, это много значит.

— Ясно. Где судейские, там ищи взятку. Сколько он хочет?

— Немного. Всего два десятка солидов.

— Ничего себе! Десять коров. Целое стадо!

— Поверь, это того стоит.

— Ну, коли ты говоришь, заплачу. — Князь засмеялся. — Где мы с ним увидимся? Или ты сам передашь?

— Лучше ты, — замялся Диомид. — Видишь ли, за мной могут следить… наверняка уже следят, а базилевс недавно объявил борьбу с нечистыми на руку чиновниками.

— И что же грозит мздоимцу судье?

— Конфискуют половину доходов.

— Всего-то? Надо сказать, базилевс борется со взяточниками довольно мягко.

— Базилевс понимает — других чиновников взять негде. Но не это главное… Понимаешь, Антоний собирается войти в синклит… Влиятельные люди поддержат его, но он должен быть чист.

— Что ж тогда не потерпит со взяткой?

— Когда еще он станет сенатором! А жить-то надо — у Антония большая семья.

— Ладно. — Князь махнул рукой. — Когда, где?

— Сегодня днем на ипподроме. Как раз будут скачки. Ваши места на южной трибуне.

Когда Хельги, прихватив с собой солиды, подходил к ипподрому, расположенному неподалеку от императорского дворца, солнце уже поднялось высоко. Впрочем, стояла осень, и порывы северного ветра были достаточно прохладны и злы. Поплотнее завернувшись в мантию, князь гордо прошёл мимо общих ворот, предназначенных для черни, — там уже собралась огромная толпа зрителей, в самом деле огромная, не меньше чем два раза по десять тысяч человек, а может, и того больше. Как раз открыли ворота — и люди, крича и толкаясь, словно воронкой втягивались на трибуны ипподрома. Повсюду слышались вопли, стоны задавленных, ругань. Воины в блестящих панцирях еле справлялись с толпой. Хельги осуждающе покачал головой — устраивать зрелища во время осады, когда договорившиеся с киликийскими пиратами русы вот-вот полностью блокируют город, было довольно безалаберно. Хотя, с другой стороны, может, и верно — подбодрить дух народа.