Книга Зов Чернобога, страница 43 – Андрей Посняков

— Знаешь, кто это? — с усмешкой спросил отрока.

— Нет.

— Войтигор, волхв-чаровник, — тихо пояснил юноша. — Ему эти колпачки — раз плюнуть. Вот и смотри, дадут ли ему сыграть?

Твор присмотрелся и увидел, как вокруг чаровника, откуда ни возьмись, появились дюжие угрюмые мужики, в том числе и тот, пахнущий навозом, смерд, что выиграл у колпачника бусину. Мужики, словно бы невзначай, прочно перекрыли волхву все подступы к колпачкам и посматривали на него, ухмыляясь.

— Чего это они, а? — с опаской спросил Твор.

— Это тоже колпачники, «стражи». Тот, что с колпачками, — «верчун», а кто выигрывает специально, чтоб таких, как ты, дурачков заманить-подзадорить, так и прозывается — «везун».

— Так что, выходит, целая шарага их тут?

— А ты думал?

— Что ж их князь не разгонит?

— Разгонял уж не раз. Да только толку мало — все равно играют. Да ведь и силком никого к себе не тащат, серебришко, словно тати, не отнимают. А что проигрывают раззявы — так это их беда, не княжья. Не играй — и не проиграешь.

— Ой, смотри, смотри, прогнали волхва-то!

— Колпачники всех чаровников знают. Они, чаровники-то, на чарках гадают, для них в колпачках тайн нет. Враз горошину найдут, выиграют или выведут нечестного «верчуна» на чистую воду.

Волхв Войтигор отошел в сторону и обиженно поглядывал на колпачников, но не уходил — видно, на что-то надеялся.

— А мы-то зачем тут стоим, смотрим? — поинтересовался вдруг Твор.

— Видишь того мужика, мосластого, с бородищей что веник? — незаметно показал рукой Порубор. — Это Ерофей Конь, давний мой враг и завистник.

— Неужто и он в колпачки играет?

— Играет, когда много серебра вдруг зазвенит в его калите. Вот я и хочу вызнать — откуда серебришко? Постоим немного, посмотрим. Во-он, как раз его очередь.

Порубор с Твором подошли к играющим ближе.

Поначалу Ерофею везло — видимо, «верчун» его специально заманивал, знал — просто так Конь играть не станет. Выиграв несколько медных монет, радостно ухмыляющийся Ерофей вытащил из-за пазухи плоское серебряное кольцо с несколькими лепестками, такие кольца модницы любили подвешивать к вискам. Вот это кольцо и поставил Ерофей на кон. И конечно же, проиграл! А потом проиграл и монеты, и бусины, и даже снятый с себя пояс, красивый, видно, только что купленный. Пытался снять и кафтанец, да колпачник поморщился — нужна больно эта сермяга! Так и пошел восвояси проигравшийся в пух и прах Конь. Шел, понурясь, пока не наткнулся на такого же грустного чаровника. Поднял голову, пробормотал просительно:

— Угостил бы медком, Войтигоре?

— Пошли, — неожиданно согласился волхв. — Медком не медком, а бражкою угощу все же.

— И то дело! — повеселел проводник. — Дай-ко обниму тебя, брате!

Так, в обнимку, и пошли они в ближайшую корчму, где и просидели до вечера.

А Твор вдруг почувствовал, как надавило на мочевой пузырь. Подергал Порубора за рукав.

— Где бы отлить?

— А вон, за березами. Суконце только не потеряй.

— Ужо не потеряю.

Быстро справив свои дела, отрок подтянул порты, подхватил положенное на землю сукно и только собрался идти, как нос к носу столкнулся с горбатой, противного вида старухой в засаленной черной накидке и с ожерельем из сушеных лягух на тонкой морщинистой шее.

— Ш-ш-ш — схватив Твора за руку, зашипела старуха. — Вижу-вижу, летит черный ворон, на тебя смотрит, клювом качает. — Бабка завыла: — У-у-у заклятье на тебе, отроче, камень черный, заговоренный, ухватить бы его — кха! кха! — да нету милости. А то, что в руках несешь, — брось, брось скорее — кал это. Кал! Нету тебе жизни, нет.