Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
— Славен будь, Греттир-господине! Греттир. Греттир из Вика, Хаскульдов воевода — длинный, рыжий, мосластый, с бельмом на глазу, так его и прозвали в Киеве — Греттир Бельмо. Кормчий изрядный, как почти все варяги, и один из немногих своих соплеменников, заслуживший искреннее уважение киевлян. Туман клубился над берегом, почти скрывая ладью и выскакивавших из нее воинов. Мечислав хлестнул коня, вслед за ним взял в галоп и Вятша, оглянулся напоследок, будто чувствовал что-то, да чуть не попал в овраг, и больше уже не оборачивался. Не видел, как вслед за Греттиром ловко выпрыгнул на мостки тоненький черноволосый отрок с разрумянившимся лицом. Тщательно подстриженные по киевской моде — горшком — волосы стянуты щегольским ремешком с тисненым золотым узорочьем, поверх желтой, с вышивкой красным, рубахи — синий варяжский кафтан с серебряными пуговицами, наборным пояском подпоясанный, на ногах — сапожки сафьянные — щеголь, да и только. Однако с виду скромен и — видно — встревожен чем-то. Воевода Греттир обернулся к нему: — Готов, Порубор? Отрок кивнул, зарделся и быстро пошел вслед за Греттиром. Увидев варяга, расступилась воротная стража, пропустила с поклоном. У воротных же прихватил Греттир пару коней, сказал — по важному делу. До Детинца домчались вмиг, взлетели на холм соколами: — Отворяй! — Кто такие? — высунулся из башни молодой, безусый еще, воин. — Зенки протри! Греттир из Вика с проводником Порубором. Ко князю немедленно! Аскольд — Хаскульд-конунг — любимый воевода Ютландца, а ныне — киевский князь — принял гостей тут же. Выглянул самолично с крыльца — кто это тут с утра пораньше буянит? Узнав Греттира, махнул рукой — мол, заходите. Вооруженные копьями гриди, окольчуженные, в остроконечных блестящих шлемах, молча посторонились у входа. Хаскульд ждал их, сидя в глубоком кресле из ясеня. Высокий, седобородый, крепкий, в длинной, до пят, тунике из плотной бордовой шерсти. Умные глаза проницательно оглядели вошедших. — Рад тебе, Греттир из Вика. Кто это с тобой? — спросил князь по-варяжски. — Проводник. Порубор-отрок, — отозвался Бельмо. Порубор низко поклонился, приложив руку к груди. Греттир повернулся к нему: — Расскажи князю, что видел. — Ты знаешь язык людей ясеня? — поднял глаза Хаскульд. — Да, и думаю, что неплохо, — покраснел Порубор. — Я видел Дирмунда — Где? — Длинные пальцы Хаскульда с силой сжали резные подлокотники кресла. — В лесу, на пожарище возле старого капища. — Видишь ли, князь, мы обозревали древлянское порубежье, и я взял проводника… Вот его. — Греттир Бельмо положил руку на плечо отрока. — Он и увидел. — Князь Дирмунд молился в капище, — продолжил рассказ Порубор. — Я узнал его, так как неоднократно видел и раньше. Он меня не заметил, поглощенный молитвой, я же не стал показываться на глаза, побежал к реке, к Греттиру-воеводе. — Когда мы с воинами явились к капищу, там уже никого не было, — пояснил Греттир. — Я уж думал — показалось, но он настаивает! — Дирмунд был один? — Хаскульд поднялся с кресла. Отрок покачал головой: — Нет, со слугою. Князь недовольно покусал ус: — Я имею в виду — не было ли с ним воинов? — Нет, воинов не было… Впрочем… — Порубор замялся. — Может быть, я их просто не видел. — И никаких следов? — Хаскульд недоверчиво воззрился на воеводу. |