Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
Лобзя покраснела: — А то ты не знаешь? — Знаю, люба… — Чего ж тогда спрашиваешь? — Так… — Вятша, прищурившись, посмотрел на девушку. Та еще больше зарделась: — Пошто уставился-то? Не говоря больше ни слова, Вятша крепко обнял ее и поцеловал в губы. — Никогда у меня никого родного не было, — прошептал он. — Теперь вот есть — ты. Лобзя ласково взъерошила ему волосы: — Пошли уж… Лошадь уйдет. Тетка Любомира — крепкая, широкая в кости, высокая, словно башня, — дожидалась их в воротах усадьбы. Грубое лицо ее недовольно хмурилось, в правой руке тетка держала вожжи. — Явились, работнички! Полдня жду, — завидев Вятшу с Лобзей, зло сказала она. Замахнулась на девчонку вожжами… Вятша ожег ее ненавидящим взглядом, и Любомира все ж таки не решилась ударить. Только пробурчала что-то да прогнала Лобзю в овин помогать Онфиске перекладывать старое сено. Давая указания девкам, косилась на парня. Слишком заматерел тот, да вишь, как смотрит — волком! Давно б пора окоротить его, давно… Ничего, придет Мечислав, тогда и окоротим, шелковым станет… а не станет… там видно будет. — В избу не заходи, тут стой, — Любомира строго кивнула на росшую возле амбаров березу. Вятша пожал плечами — тут так тут — какая разница? Лишь бы девок не трогала. Прислонился к березине, сунув в уголок рта сорванную прошлогоднюю соломину. Ждал. Любомира, заглянув в погреб, прихватила изрядный кувшин кваса и с поклоном вошла в избу. Надо же! И кому ж она этак кланяется? Любопытство родилось в душе Вятши, и даже не любопытство, а элементарное чувство опасности — что ж это за люди такие, лицезреть которых он не удостоился чести? От кого таятся? И какой подлости от них можно ждать? Не любил Вятша таких непоняток, и радостное чувство, которое он испытал, услыхав от Лобзи о предстоящем пути в Киев, сделалось уже и не таким радостным, а скорее тревожным. Взглянуть бы — что за люди? Лобзя-то их видела… Так ее в Киев и не послали, а послали его. Значит, опасаются, что может сболтнуть лишнего… Как бы невзначай Вятша переместился поближе к избе и навострил уши. Ничего толком не расслышал, подошел еще ближе… И едва не столкнулся с вышедшей из избы Любомирой. — Что ты тут вынюхиваешь? — зло ощерилась та. — Я ж сказала — у березины ждать. — Да, показалось, позвали. — Позвали его… Ужо позвали б, так услыхал бы! — Любомира скривилась, пряча в глазах тщательно скрываемую ненависть. Ничего, наступит скоро ее время. Сквитается за непокорство, сквитается… — В Киев пойдешь, — хмуро сказала она. — Отыщешь там, на Щековице, корчму Мечислава-людина. Ну, ты его знаешь, и он тебя. Скажешь, чтоб ехал немедля сюда, на усадьбу, одвуконь. Ежели заупрямится, скажешь — важный человек его ждет, от которого великий может статься прибыток! Все понял? Вятша молча кивнул — чего тут непонятного? Спросил только: — Через реку Лобзя перевезет? Любомира фыркнула: — Вот еще! Чай, в доме работы нет? Сам переберешься, лодку в кустах спрячешь, да получше — украдут — шкуру спущу! — Да кому тут красть-то? — резонно возразил Вятша и подтянул пояс. — Так я пошел? — Иди, иди… Да, Ораю заодно поесть снеси, заглянешь по пути на пастбище. Горшок вон, у ворот. Прихватив горшок с мослами, парубок вышел за ворота, оглянулся — не выскочит ли из амбара Лобзя? Нет, не выскочила. Вздохнув, он спустился по тропинке к оврагу, откуда брали глину, и, поднявшись на холм, свернул к пастбищу, где паслись уже на свежей травке коровы. Учуяв его, радостно залаял за оградой Орай — крупный, похожий на теленка пес. |