Книга Черный престол, страница 113 – Андрей Посняков

Хельги-ярл задумчиво посмотрел на широченные, сливающиеся воедино реки. Если вправо повернул Харинтий, значит, и вправду шел к радимичам, ежели влево — держал путь в древлянскую землю. Тогда, значит, ошибся пропавший Ярил Зевота. Что ж, бывает.

Вечерело, и синяя дымка медленно спускалась на воду со сделавшегося вдруг низким неба. Немного осталось плыть до самой темени. Немного… Только вот куда? По Днепру, к древлянам, иль по Десне, к радимичам? Эх, жаль, немножко и не догнали Харинтия! Но ведь и они тоже не будут плыть в темноте. Значит, скорее всего, встали уже где-то, разложили кострища.

— К берегу, — обернувшись, приказал ярл. — Во-он туда, где холм.

Взобравшись на холм вместе со Снорри, Хельги внимательно осмотрелся. На западе поднимались в темнеющее небо дымы небольшого селенья, а на севере… на севере отражались в темной воде оранжевые блики костров.

— Они это, больше некому, — убежденно прошептал Снорри. — Харинтий Гусь.

— Значит, всё-таки к древлянам, — задумчиво протянул Хельги. — К древлянам… Что ж, повернем и мы.

Обдирая щеки о колючие ветки деревьев, они быстро спустились к ладье и тут же повернули влево, в направлении древлянских земель.

— Видать, ошибся Зевота, — пожал плечами Ирландец. — Ночуем, ярл?

— Пожалуй, только еще погребем чуть, да станем вон у острова. Хорошо бы, конечно, проверить, точно ли там Харинтий, да как бы не спугнуть. Они ведь наверняка выставили ночную стражу.

— Проверим, ярл, не беспокойся, — заверил Снорри. — Только высадите меня на берег, чтоб с островка зря не плавать.

— Высадим, — кивнул ярл. Напоминать Снорри о хитрости и осторожности не имело смысла. Он ведь был викингом. — Сиди, сиди, Яша… — тихонько напевал ярл, глядя, как фигура молодого варяга скрывается за деревьями. — Грызи, грызи, Яша… Тьфу! Вот ведь привязалась песня.

Прибежав в усадьбу, Любима поклонилась хозяйке: дескать, Онфиска еще одну корзинку да туесы просит, больно уж грибов-ягод многонько.

— Это хорошо, что многонько, — усмехнулась Любомира. — Эвон, корзинки-то в амбаре… Эй, чернявка! — вспомнила она вдруг, когда девушка уже побежала к амбару. — Возьми-ка в доме, за сундуком, маслице конопляное… э, да не найдешь, сама схожу. Жди.

Войдя в дом, хозяйка довольно посмотрела на храпящего на лавке Мечислава и осторожно, чтоб не разбудить — чай, утомился ведь, — вытащила небольшой кувшинчик.

— На, — протянула Любиме. — Там, в овине, парень лежит связанный. Спину ему маслом натрешь, чтоб не стонал зря. Да не вздумай его развязать — убью! — Любомира погрозила девчонке увесистым кулаком. Попятившись, Любима кивнула:

— Всё исполню, госпожа моя.

— Ну, ступай… После, как намажешь — скажешь. А я покуда тут посижу, на солнышке.

Любомира уселась прямо на траву перед домом, привалилась к завалинке и, прикрыв глаза, задремала, как всегда, чутко, то и дело поднимая голову и прислушиваясь. Никаких необычных звуков вокруг не раздавалось — за усадьбой, присматривая за коровами, лениво лаял Орай, долгожданный гостюшка храпел внутри дома на лавке, да в овине тихонько стонал отрок.

Любима опустилась на колени, осторожно задрала на спине парня рубаху… Мать честная! Пожалуй, будешь тут стонать — почти вся кожа между лопатками покрылась крупными красными волдырями. Девушка вылила на руку немного масла и медленно, стараясь не причинять излишней боли, принялась смазывать волдыри.