Книга Из варяг в хазары, страница 82 – Андрей Посняков

— Давай за половину, — попросил Езекия мужика. — Возьму сразу. Вряд ли сейчас кто даст больше. Вот если б ты с месяц назад пришел, тогда б понятно… Ну, так как, по рукам?

— За половину не отдам, — отрицательно покачал головой продавец. — Себе в убыток.

— Тощая какая-то. Вон и ребра торчат. А она, вообще-то, хоть девственна?

— А как же! — Продавец ответил так возмущенно, будто бы Езекия предложил ему здесь же вступить с собой в любовную связь.

Торговались долго, пока наконец не сошлись. Мужик чуть уступил — понимал, что не сезон, да и Езекия тоже не ломался, не дурак был. В общем, договорились.

— Ну, прощевай, девица. — Истома Мозгляк ласково погладил проданную невольницу по плечу, словно расставался с кем-то родным. Сам себе удивился Истома — никогда еще прежде не испытывал он подобного чувства.

— Прощай, — еле слышно ответила Ладислава… и вдруг с плачем кинулась к нему. Ведь этот злобный, нелюдимый человек стал близок ей за всё время плавания, заботился о ней, кормил, как мог защищал. Брр… Ладислава поежилась, вспомнив того огромного придурковатого парня, что пытался надругаться над ней, но был убит вовремя вернувшимся Истомой.

— Ладно, ладно, не реви, девка. — Истома погладил девушку по волосам. — Может статься, еще и каганшей будешь! — Он обернулся к Езекии: — Что стоишь? Купил — забирай, не трави душу.

Езекия не заставил себя долго упрашивать. Вмиг обернулся к сидевшим невдалеке у паланкина носильщикам. Целый день ведь балдеют, сволочи.

— Эй, Халмат, Исраил! А ну, живо сюда.

Носильщики шустро опустили паланкин у ног молодого приказчика. Исраил услужливо откинул полог. Езекия улыбнулся:

— Садись, красавица. Цепи, уж извини, дома снимем. Понимаешь по-нашему? Хм, вижу, что нет. А по-армянски, по-арабски? Тоже нет. А я вот по-вашему не знаю. Ладно, придумаем что-нибудь. Хочешь дыню? На вот, отрежу кусочек. Бери, бери, кушай… Ну как? Вкусно? То-то же! Еще дать? Бери, бери, не стесняйся. А ты красивая. И добрая. Только тощая больно. Ну, ничего, отъешься, успеешь. Были бы деньги — сам бы на тебе женился, честное слово. Ты ешь, ешь. Что это у тебя с плечом? Ага, вижу, оса укусила. На вот, приложи корку.

Пока довольный Езекия ехал в паланкине в обществе удачно приобретенной красавицы, над головой его дядюшки Ибузира бен Кубрата, а вернее, уже в его доме собрались черные тучи в лице черномазого Ханукки — начальника личной стражи самого каган-бека Завулона.

— П-прошу в дом, Ханукка-хакан. — Заикаясь от страха, склоненный в низком поклоне, купец лихорадочно соображал, что могло привести к нему столь незваного гостя.

Интриги завистников-конкурентов, того же Вергела, недавно вернувшегося из дальнего далека? Какие-нибудь недоимки? Так вроде еще и сроки не подошли. А может, написали доносы слуги? Или дело хуже, прознал каган-бек про взаимовыгодную сделку его, бен Кубрата, с людьми багдадского халифа. Если так, то никакие взятки не помогут, бежать надо! В тот же Багдад, по морю… Или, на худой конец, в Семендер, там тоже его попробуй достань…

— По важному делу послал меня к тебе сам каган-бек Завулон, купец Ибузир, — усевшись на почетное место, надул щеки Ханукка, — бывший когда-то чернокожим невольником, он с течением времени сумел выбиться в люди при каган-беке, в очень большие люди.