Книга Варвар, страница 141 – Андрей Посняков

Май, наполнивший цветением яблоневые и вишневые сады, здесь, в Галлии, был уже совсем летним месяцем. Стояла настоящая жара, буйно зеленели леса, пышно цвели луга, поля колосились пшеницей, овсом, рожью. Клонящаяся к закату великая империя была еще в состоянии обеспечить своим гражданам спокойную и счастливую жизнь: по вечерам в садах и на улицах играли дети, прогуливались солидные пары, и юные влюбленные целовались в тенистых портиках под пение птиц.

Но Родион знал точно, что этот мир доживает последние дни. Вот-вот грянет нашествие германских племен, как его именовали историки-французы, или «великое переселение народов», как более деликатно выражались немецкие, а вслед за ними и русские профессора. Хотя едва ли можно назвать народом тех же гуннов – ведь кого только нет у Аттилы! Якобы гунны – это на самом деле и готы, западные и восточные, и гепиды, и герулы, и тюринги, и сигамбры, даже словены! Если так рассуждать, то какую-нибудь Первую конную армию тоже можно назвать «народ красных», а, скажем, войска Деникина – «народом белых».

Время шло, посланец Варимберта все не являлся, и приходилось задумываться о будущем. Нужно было на что-то жить, ведь гуннское серебро и деньги августейшей матроны таяли с каждым днем. А если вторжение отложится, что тогда?

Конечно, за прошедшее время Радомир оброс полезными связями. Из конюшен он уже ушел – надоело чистить навоз, а при помощи того же Кардона Навозника нашлось другое занятие: он взялся отвезти на север, в Лютецию, партию римских тканей. Кардон предложил свою телегу, чистую, не ту, что пахла навозом. Радомира он считал парнем проверенным, не боящимся разбойников, да и дорога в Лютецию хорошая, гладкая и прямая. Гораздо сложнее было все организовать, и ради этого молодой человек несколько дней носился по городу, словно собака, которой шутники-детишки обмазали хвост смолой и подожгли. Этому в магистрате дай, того тоже подмажь, и этого не забудь, а с тем просто выпей, он денег не берет, потому что честный.

Однако дело пошло, и дня через два Родион уже собирался в первую свою поездку. Два раза в неделю, по средам и пятницам, перед вечерней службой он прохаживался возле церкви Петра и Павла, где на паперти и должен был появиться связной от Варимберта.

Сегодня как раз была пятница, люди шли к вечерней мессе, в окнах домов плавилось оранжевое жаркое солнце, повисшее низко над крышами. Варимберт обещал прислать кого-то знакомого, скорее всего, из когорты Хлотаря. Родион только и мечтал, чтобы это оказался Тужир или Истр, но понимал, что выбор скорее падет на кого-то из франков, лучше знающих Галлию.

И не ошибся. В этот вечер он увидел на паперти Вальдинга, того самого парня, по прозвищу Оглобля, за которым следил в свой первый выход из лагеря в город. Ну, нашли кого послать – туповат Оглобля для такого дела! Хотя, с другой стороны, надежен, предан, смел. Может, и справится.

— Ишь как вырядился, – вдруг раздался позади знакомый голос. – Сразу и не узнать.

Юноша обернулся и остолбенел. Перед ним стоял не кто иной, как старый недруг Эрмольд, и с ухмылкой показывал золотой перстень с большим темно-голубым камнем, под которым виднелись две буквы: «АR», то есть Атилла рэкс.

— Подумаешь, у меня тоже такой есть! – Радомир показал подарок Аттилы. – Сам Этцель конунг подарил.