Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 601 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Стоп! Когда такое может быть? В ноябре, в конце октября… а сейчас…

Так ведь есть еще время!

— Эй, кто тут есть?

— Я здесь, государе!

Подбежав, лихо отрапортовал дозорный сотник – плечистый, в кольчуге, при сабле, молодец с обрамленным небольшой бородкой лицом, вовсе не выглядевший заспанным. Ну, еще бы, как-никак – дежурный по роте!

— Вестового ко мне, живо. Какой побыстрей.

— Может, и голубей, княже? – осмелился посоветовать сотник.

Егор отрывисто кивнул:

— Да! И голубей тоже. Посмотрим, кто быстрей добежит-долетит.

— Сделаем!

— И поход труби как можно раньше! До рассвета еще… пока соберемся, пока отчалим. Долго нам рассиживать нечего, торопиться надо.

Действительно, нужно было поторапливаться – ибо вчера явился гонец из Сарая, от великой ханши Айгиль. Принес весть нехорошую – войска царевича Джелал-ад-Дина, явившись «в неимоверном числе», осадили ордынскую столицу, вот-вот возьмут, может, уже и взяли. Да, скорее всего – так. Хотя, по жизни оптимист, Вожников всегда надеялся на лучшее, но готовился к худшему – та же жизнь и научила. Вот и сейчас князь решил немедленно выступить к Сараю, отправил и пешую рать, оставив в Булгаре лишь пару отрядов, о чем слезно просил градоначальник Исмаил-мирза. Хлыновцы тоже пошли с княжеским флотом, и первым выступил Онисим Бугай, за ним еще несколько атаманов, не из самых крутых. Остальные что-то не торопились, и это сильно тревожило князя, настолько сильно, что он даже велел выставить вдоль реки конные разъезды, да зорко смотреть, чтоб ежели что, доложить немедля. Дня два пусть постоят, посмотрят, а потом… потом уже все равно поздно будет.

Ближе к утру и случилось. Прискакал по берегу вестник, тайное слово выкрикнув, доложил:

— Беда! Огонь у Булгара-града – великое пламя!

— Может, пожар? – почесав голову, задумчиво переспросил сотник. – Велик ли огонь-то?

Вестовой хмыкнул:

— А я его видал, что ли? Мне гонец передал, а ему – другой. Говорят – велико!

— Так что ж мне – будить государя?

— Можешь не будить, – вышел из каморки кормщика Вожников. – Давно уж бодрствую.

— Так, княже, тут…

— Слышал! – Егор зябко потер руки. – Значит, так. Буди воевод, живо… Азат?

Князь с удивлением посмотрел на вынырнувшего из темноты молодого татарского воина:

— Тебе что, тоже не спится?

— Просто услыхал голоса… – юноша поспешно пригладил ладонью растрепанные со сна волосы и поклонился: – Дозволишь ли молвить, великий государь?

— Говори, – махнул рукою Егор.

— Пламя… Я знаю, что может в Булгаре гореть. Догадываюсь – ворота, те, что к реке. Там, в башнях – порох, нападавшие подожгли – вот и рвануло, вот и пожар… Это хлыновцы, государь, больше некому!

— А, может, кто-то из царевичей, – задумчиво произнес князь. – Ладно! Сам разберусь. Полста стругов – со мной, остальные – на помощь Сараю. А. вот и воеводы… Слышали?

— Слышали, великий государь.

Воеводы поклонились в пояс.

— Ну, вот и славно. Эй, глашатаи, бирючи! Трубите сбор, живо!

Под пение труб пятьдесят стругов отвалили от берега и, поднимаясь вверх по реке, ходко заработали веслами. Все добрые корабли, с пушками, с воинскими людьми, с боевыми припасами. Шли быстро, хоть парусов и не поднимали – и ветер был не особо попутный, да князь приказал таиться – ежели в Булгаре заварушка, так ударить неожиданно, с ходу!