Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— А… не знаешь, кораблями ганзейскими они интересовались? — Почитай, цельный день на пристанях околачивались, я за рыбой бегал – видал. И еще телеги собирались нанять. — Ну, вот тебе денежка! Упала монетка в ладонь. Парнишка довольно засопел, улыбнулся: — Еще чего сказать не надобно ль? — Мне не надобно, – усмехнулся соломенный постоялец. – А вот другим… Прямо сейчас, тайком, чтоб никто не видел, разбудишь того, что с перстнем. Поклон передашь от приказчика Якоба из Любека… запомнишь? — Якоб из Любека, – отроче повел плечом. – Что тут запоминать-то? — Еще скажешь, что Якоб велел тебе передать, мол, корабли ганзейские до утра только достояти. Соглядатаи кругом. Скажешь так, а дальше пускай сами думают… Говоришь, про телеги спрашивали? — Да, нанять хотели. Так идти? — Ах да… Вот тебе, на! — Благодарствую… А чего ж ты сам-то не… ой, понял, понял… не хочешь, чтоб видели. — Молодец! Сообразительный. — А то! — Все, как надо сладишь – завтра еще деньгу. Я тебя сам найду, понял? — Понял, ага! — Ну, беги уже. С Богом! Анемподист ушел в ночь, едва только служка скрылся в избе. Тенью неслышною проскользнув мимо вскинувшего было пса, юркнул в ворота… огляделся вокруг, да зашагал за город, за посад – к лесу. Глава 7 Час от часу не легче Лето 1418 г. Ладога – Новгород — Уходят, княже, уходят! Князь с дружиною еще не успел выехать со двора усадьбы гостеприимного боярина Василия Есифовича, как вывернувший из-за угла всадник с хрипом взвил коня на дыбы: — Уходят! — Кто уходит? – не понял спросонья Егор. – Куда? — Ладьи, государь! Корабли ганзейские! Посадник наш, господин Дмитрий Федорович срочно велел сказати. — Понятно, – обернувшись к боярину, Вожников махнул рукой. – Что ж, поспешим. Далеко не уйдут – я чаю, наши-то лодьи побыстрее будут. День едва зачинался, стояло раннее утро, с росной высокой травой и белесо-голубым, едва тронутым длинными перистыми облаками небом. В пятиглавом соборе Святого Климента басовито ударил колокол, тут же подхваченный буйным боем с церкви Святого Георгия Победоносца и нежно-малиновым звоном храма Воскресенья Господня. Откликнулись и монастыри – их тоже было слышно – и ближний, Никольский, и считавшийся дальним Успенский. Нежаркое еще утреннее солнышко уже наполовину показалось за холмами, зажгло светом угрюмые вершины елей и сосен, швырнуло в серую волховскую воду пригоршню сусального золота. Пользуясь слабым попутным ветром, все три ганзейских корабля уже отошли довольно далеко, паруса «Дойной коровы» белели уже у самой излучины, дальше, впереди, сверкнул стеклами кормовых окон «Золотой бык», а ушедшую далеко вперед одномачтовую «Святую Бригитту» уже почти не было видно из-за деревьев – лишь самую верхушку мачты с марсовой площадкой-гнездом. По приказу князя лодьи ходко взяли в весла, рванули, ведомые молодецкою силой дружинников, словно торпедные катера – аж вода вскипела! — Давайте, давайте, парни! – стоя на носу головного насада, подбадривал гребцов князь. – Постоим за Новгород и Святую Софью! Не прошло и получаса, как на «Дойной корове» уже можно было разглядеть столпившихся на корме людишек. Уж конечно ганзейцы давно заметили погоню, однако понимали, что здесь, на реке – от быстрых гребных судов не уйти, не такой уж и сильный был ветер, тем более – на излучинах он начинал дуть совсем с другой стороны, так что требовалась смена галса – а простора для маневров нету, Волхов Седой, хоть и широка река, да не море. |