Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Но тебе же понравилось. — Так я с севера… — Ну вот и я… искупаюсь. Потянувшись, Альма, ничуть не стесняясь, мигом скинула с себя всю одежку и не торопясь вошла в воду… поплыла… нырнула… Черт! Так не показалась! Там же ручьи… ноги свело и… Больше не раздумывая ни секунды, Вожников бросился в воду, нырнул… распахнул глаза… ну, где же она? Где? Вынырнул… Альма уже плыла рядом! — Действительно, холодновато. Я уже и замерзла. — Так вылезай на берег, чудо! Девчонка и в самом деле была сейчас, как чудо… чудо, как хороша! Изящная, легонькая, хрупкая… но эта хрупкость вовсе не производила впечатления беззащитности, наоборот, казалась обманчивой – такой же, как у дамасского кинжала или меча. И вовсе она не худая, нет. Модель! — Слушай, мне и в самом деле холодно, милый Георг. Обними меня за плечи… согрей. Призрачный свет луны, отражаясь в блестящих глазах юной акробатки, рельефно подчеркивал всю красоту ее тренированного гибкого тела: тонкую талию, стройные сильные бедра, изящную вогнутость пупка и грудь – маленькую, но упругую… которую так хотелось обхватить рукой… что князь и сделал, и услышал в ответ: — Да! Я хочу этого, Георг… пожалуйста… На месте Вожникова тут никто бы не устоял, не винил себя потом и Егор: просто забыл в этот момент обо всем: и о далекой супруге, о том, кто он вообще такой и зачем здесь… Были двое. Плыла над головами луна… Нежная теплая кожа в капельках холодной воды… в быстро высыхающих капельках. Короткий вздох… Выдох. Соленый вкус поцелуя… тонкий, трепетно изящный стан… плечи… бедра… Манящее ощущение прикосновений… и – огонь! Внезапно вспыхнувшее пламя! В широко распахнутых глазах девушки серебром взорвалась луна… Альма стонала, изгибаясь, и запрокинув голову, смотрела невидящими глазами в усыпанное золотыми звездами небо. Вокруг пахло жимолостью и мятой, и двое лежали в траве, в серебряном лунном свете тела их казались скульптурами. — Как славно, – прильнув к Егору, девчонка заглянула ему в глаза. — Согрелась? – гладя Альму по спине, прошептал князь. Циркачка поцеловала его в губы: — Согрелась, да… Хочешь, погадаю тебе? — Может, не надо? Вожников и в самом деле этого не очень хотел, опасаясь колдуний со времен бабки Левонтихи, с того самого момента, когда – исключительно по собственной вине! – оказался в прошлом. Опасался… и вместе с тем когда-то надеялся с помощью колдуний вернуться. Увы, не вышло. — Давай, давай, вот, посмотри мне в глаза… нет, нет, не смейся… Ой… Девушка неожиданно отпрянула, словно бы увидела вдруг в глазах Егора нечто странное и страшное. Даже задрожала, и кожа ее покрылась мелкими пупырышками. — Ну, ну, милая барышня, – Егор растер Альме кожу между лопатками. – Ты и впрямь, что ли, замерзла? — Нет, – рассеянно отозвалась девчонка. – Просто я… просто мне… мне показалось вдруг, что ты – чужой. Князь посмотрел на звезды: — Так я и есть чужой – с севера. — Нет, нет, не с севера… не знаю, как и сказать… совсем из далекого далека. Поверь, я это знаю, чувствую – моя родная тетушка была колдуньей… три года назад ее сожгли на костре. — Еще что ты про меня скажешь? – улыбнулся Егор. — Еще? – Альма вдруг рассмеялась, снова прильнув к любовнику всем своим горячим телом. – Еще скажу – что ты добрый. Очень-очень добрый – я тоже это чувствую, знаю. И еще знаю… – девушка вдруг погрустнела, почти до слез, и тихо продолжила: – Еще знаю, что нам с тобой не быть вместе. Никогда! Просто – вот сейчас, здесь… недолго. |