Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Пора тебе пришла помереть, дядько Федот. Помереть для важного дела… Да и вообще, слишком уж приметливый ты, много всего помнишь! Помнил… Ну да, царствие тебе… Сунув нож обратно за голенище, Ондрейко перемахнул через ограду и, чавкая сапогами по лужам, зашагал к Большой Московской дороге. Там свернул направо, к ручью, пересек по мостику, выбрался на Пробойную, да пройдясь, повернул по Ивановской к площади, к Торгу, где на просторной паперти у высокой каменной церкви Бориса и Глеба давно уже толпился-шумел народ… что убийцу ничуть не смутило. Наоборот, похоже, что этих-то буянов он и искал! — Гнать! Гнать, говорю, надобно этих проклятых бояр в шею! – забравшись на объемистую двухластовую бочку, в которых обычно поставляли ганзейским гостям воск, зычно кричал невысокого росточка крепыш с простым крестьянским лицом и открытым взором. – Раньше, по старине, как было? Не посадник, так тысяцкие от житьих людей бывали – не все от бояр? А ныне что? Из кучи посадников кто из житьих? — Да никого нет, Степанко! – растолкав толпу, протиснулся к бочке Ондрей. – Даже и на уличанском вече – и то простого человека не встретишь. На Щитной был один – Федот, Онцифера Лютого сын… ведаете его, люди? Убийца вскарабкался уже на бочку, отодвинув Степанку чуть в сторону, и, обведя буйным взором собравшихся, снова вопросил: — Ведаете Федота со Щитной? — Ведаем! – закричал стоявший рядом Степанко. – Федота со Щитной ведаем… Мастер добрый, от наших на уличанское вече пойдет! — Не пойдет боле, – скинув шапку, Ондрей – или бог весть, как его там по-настоящему звали – понуро опустил голову. – Убили недавно Федота. От как раз сейчас и убили. Двор, усадьбу пожгли – мол, гроза все спишет. — Дак ыть и впрямь – гроза! Да ишшо какая! — Гроза-то грозой, братцы… – оправив кафтан, скорбно покивал убийца. – Одначе, люди – Олекса со Славны, приказчик, Никифор с Рогатицы, с Лубяной Илья да прочие – мне навстречу попались, так они видали, как со Федотова двора тайком тать с ножом окровавленным пробирался. — Тать? С ножом?! — Того татя они узнали – мудрено не узнать. — Говори, паря!!! Кричи, что за тать-то?! Ужо мы ему… — Тать-то? – выставив ногу вперед, ухмыльнулся оратор. – Да его и вы, братцы, ведаете. Рыжий Илмар Чухонец! — Илмар Чухонец?! — Он, он убил, – Ондрейко истово перекрестился. – Одначе убийца – не он! — Как не он?! – хлопнул глазами Степан. Собравшаяся у церкви Бориса и Глеба толпа недоуменно притихла. — А так – не он! Вы что, забыли, чей рыжий чухонец слуга? А?! – убийца с торжеством обвел взглядом буянов. – Боярина Данилы Божина, вот чей! Того самого, что на место на вече метит! Заместо славного нашего Степанки!!! Единственного от бояр проклятых заступника! Слава Степану!!! Степану Заступнику слава! Его на вече и выберем! — Слава! Слава! – послышалось со всех сторон площади. – Степанку – на вече! Даешь! — А боярина Божина, собаку – в Волхове утопить! — Верно речете, люди! Убийца снова обнял Степанку, шепнул: — Твой враг – теперь и их враг тоже! Так что ничего не бойся, друже! Давай! Народ на Софийскую веди! Расшевелим гнездища боярские, за все неправды их… ух! К ногтю! В Волхов вниз головою! Там наши ждут уже… Веди, Степанко! Веди! Однако многие еще колебались, страшновато было вот так вот запросто начинать бунт: за мостом, за Волховом на Софийской – детинец – укрепления, пушки – попробуй, возьми! А ну, как пальнут? А ведь запросто! И что тогда-то? |