Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 268 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Операцию организовал многоопытный пират: дал подсказку близким и дальним знакомым о возможности хорошо поживиться, допустил в караван только своих – и, разумеется, получил с предвкушающих прибыли торгашей хорошую мзду.

Интересно, в истории человечества война хоть когда-нибудь была делом отважных, честных и самоотверженных героев? Или с самого истока времен – только торговлей чужой кровью?

— Один Бог на небе, один король на земле! – объясняла на причале рыжая Изабелла причину появления русских вымпелов на своих кораблях. – Великий князь более не допустит пролития христианской крови и вашего поражения! Можете полагаться на него, как на меня саму и слово Иисуса!

О папской булле здесь знали, листовки княжеские лазутчики распространили везде. Доброе слово, еда и обещание защиты должны найти в этом городе благодатную почву. Тем более что от безумного «законного» короля они не получили ни того, ни другого, ни третьего.

В городе зазвучали колокола, созывая жителей Арфлёра на благодарственный молебен в честь прорыва английской блокады.

— Ну же, идем! – поднявшись на палубу, схватила Егора за руку восторженная шевалье Изабелла. – Идем, мой император! Тебя ждут!

Сойдя на берег, выслушивая радостные приветствия, ловя бросаемые женщинами цветы и постоянно чувствуя на себе настороженные взгляды дворян, Вожников прошествовал вместе со своей спутницей в собор Святого Мартина^[43], где почти полтора часа слушал речи на непонятных языках. Ни латыни, ни французского он все едино не понимал. Впрочем, особых сюрпризов опасаться не стоило. Ведь папская булла для католических епископов – это как приказ маршала для полковников. Нравится не нравится – а должен исполнять. Тем паче – когда булла помогла прорвать осаду.

Горожане, от мала до велика, от стражника до бургомистра, приветствовали русского императора радостно и шумно. Но тем не менее спокойно себя Егор Вожников ощутил, только вернувшись на борт имперского коча, и вздохнул с облегчением, когда боевые корабли отвалили от причалов, освобождая место для пузатых торговцев.

— Теперь Арфлёр продержится против Генриха еще хоть целый месяц! – довольная собой шевалье Изабелла помахала на прощанье оставшемуся за кормой городу и повернулась к Егору, схватив его за руки: – Что теперь?

— Теперь?

Глаза женщины сияли, словно в них прятались маленькие звездочки, губы растянулись в счастливой улыбке, волосы горели в солнечных лучах маленьким костром. Сказать в это лицо, эти глаза: «А теперь домой…» – у Егора буквально не повернулся язык.

— В Сен-Мало, – ответил он. – Там остались наши лошади и боярские сотни. Вместе с ними пойдем на Ла-Рошель и Коньяк, в Гиень, на соединение со своими. Князь Константин Дмитриевич должен уже давно полностью ее освободить. После того, как Генрих отозвал оттуда войска в Англию, это не должно было составить труда.

— А почему просто не доплыть туда на кораблях? – не поняла воительница.

— Кочи пойдут в Эдинбург, чтобы переправить шотландскую армию в устье Темзы. Или, точнее, они будут охранять пятнадцать нефов, что повезут войска. А то уже давно что-то король Генрих не получал от меня сюрпризов. Как бы не заскучал…

После победы у Ньюпорта шотландцы простояли на поле брани три дня, хороня и отпевая павших, празднуя успех и отбиваясь. Затем русские союзники отделились от общей армии и ушли к Портсмуту. В опустошенной двумя призывами стране остановить почти полутысячную армию было некому. Впрочем, повода для этого бояре и наемники в черных латах не давали – грабежами не занимались, местных жителей не убивали. Только что и вреда – потравили часть лугов и посевов, пуская вечерами на выпас своих лошадей.