Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 190 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Я воин, а не торгаш, великий князь! Съездил на место тамошнее, показал дарственную. А как сход собрался, смердам предложил отступного три тысячи гульденов платить да самим общиной разбираться, кому какие пашни возделывать, кому какие ловы брать и как лесом пользоваться. Пару дней они покричали, еще пару поплакали, да на ста двадцати гривнах мы с ними и сговорились. Мыслю, обманули меня изрядно хитрецы сиволапые, да токмо мне проще вдвое меньше серебра получить, нежели наделы исчислять, оброки собирать, хвосты рыбьи пересчитывать, да за барщиной следить. Пущай сами сей морокой занимаются. На пять лет по рукам ударили, а там посмотрим, что получится.

— Значит, барон, ты свободен, как вольный ветер?

— Я раб! – гордо вскинул подбородок голландец. – Верный слуга императора! Я дал клятву верности, и мой меч, и моя голова, и моя жизнь отныне всегда в твоей воле, великий князь!

— В прошлом году ты изрядно помотал мне нервы, барон. И в Германии, и на Балтике, и на Чудском озере. То крестоносцем прикидывался, то ганзейцем, то датчанином. Хорошо у тебя сии провокации тайные удавались.

— Всегда рад служить императору! – преданно икнул Антониус ван Эйк. – Императоры приходят и уходят, моя преданность остается неизменной!

— Ценю твою преданность, барон, – усмехнулся Егор. – И хочу доверить живот свой твоему ратному мастерству и искусству перевоплощения. Сможешь ли ты отбить меня у целого мира?

— Умру, но сохраню, мой господин!

— Что же, тогда готовься к походу. Даю неделю на сборы, и мы выступаем.

— Не соблоголивола… ли… голи… вит великий князь посвятить меня в… – Барон, качнувшись, нахмурился и сделал еще одну попытку: – Не соблаго… Мне… Ну, это… Чего мне нужно делать?

— Соблаговолит, – рассмеялся Егор. – Сейчас объясню…

Через полчаса, отпустив озадаченного хитрым поручением воина трезветь и готовиться в путь, Вожников толкнул дверь в «черную комнату»:

— Как твои успехи, мудрый Хафизи Абру? Времени в обрез, пора собираться на экску… Ты опять здесь, глист всепролазный? Кто тебя сюда пустил?!

Географ, занятый росписью по настенной карте, лишь на миг оглянулся на елецкого княжича и вернулся к работе. Пересвет же упал на колено, широко перекрестился:

— Христом-богом клянусь, нет у тебя более преданного слуги, нежели я, великий князь! Ни наяву, ни в помыслах никогда вреда тебе не причиню, рабом верным буду! Токмо поверь, прими на службу, испытай любым поручением! Не держи зла, что супругу твою развлечь в ее одиночестве пытался. Токмо о хорошем ведь думал, услужить, понравиться! Прости, коли невольно что не так сделал. То от старания излишнего вышло, а не со зла!

— Как же ты сюда все время попадаешь, прохвост? – Егор сжал и разжал кулаки. – Я ведь настрого приказал не пускать!

— Коли старания и стремления к повелителю устремлены, никакая сила человека на сем пути остановить не сможет!

— Не блажи, я не баба, – поморщился Вожников. – Отвечай кратко и четко. Мне лапши и без тебя каждый день на уши навешать норовят.

— Осторожностью и хитростью, великий князь. Так потихоньку и пробираюсь.

— Службу тебе одну только могу предложить, – пригладил свою короткую пока еще бороду Егор. – В рубище ходить, через раз жрать, лошадей чистить, воду таскать, исподнее стирать, верхнее сушить. На стол накрывать, постель стелить. В общем, слугой быть простым при хозяине.