Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Так тут многие – из веси. — И к вере нашей хрестьянской – не очень, все больше идолов своих поминает. Дьяк недовольно поморщился: — Помнится, ты об этом уже говорил. Что нового? Иль просто так пришел… за серебришком? Просто так – не дам! — Что ты, что ты, господине Ларионе Степаныч! – парень мелко затрясся, видать, рассчитывал все же на серебряхи, а тут – такой облом. – Язм об том и прибежал, об новом-то доложить, потому-то и припозднился. — Ну, докладывай, докладывай уже! — За Миколой-рыбником посмотрел, он все к Пармине-вдовице шастает, на Захолмье, что за детинцем почти… — Знаю я, где Захолмье! – жестко перебил дьяк. – Дальше! И давай – ближе к делу. — Так вот, – торопливо сглотнув слюну, продолжал Онисим. – Пармина тоже из веси, да все они, тварюги белоглазые, вечно что-то недоброе замышляют… — Сказал же! Ближе к делу. — Так и язм… Вызнал: кудесница Серафима, сестрица Манефы-волхвицы, третий день уж у Хярга-бондаря обретается, он ее, змей, приютил. — Серафима – здесь?! – изумился Ларион Степаныч. – Что, и в самом деле мстить явилась? Вот дура-то! — Для поганых-то язычников как же без мести? — Ну, оно так, так, – дьяк ненадолго задумался, улыбнулся. – Так это же хорошо, Онисим! Это же просто замечательно, когда зверь сам на охотника бежит. Теперь и по лесам людишек слать не надо, Серафиму эту искать. — Да что ее искать-то, господине? Знаем ведь, где жила. — Все равно! Лес – есть лес. А вдруг – на севера, в важскую землю иль еще далее подастся? Не найдем вовек. Встав, Ларион Степаныч радостно потер руки: — Это хорошо, что она сама пришла. Прям как нарочно. — Она, господине, ведь мстить явилась, – глухо напомнил Онисим. – Как бы чего не сотворила, змея. — А мы не дадим сотворить! Прямо утречком раненько и возьмем – тепленькую. Да, выжидать не стоит – с кудесницей-то глаз да глаз. Пошлю с утра людей воеводе – возьмем! На вот тебе… Дьяк отсчитал несколько монет, Онисим взял, поклонился. — Ну? – Ларион Степаныч вскинул глаза. – Чего ждешь-то? Мало? — Не, господине, – парень помялся. – Еще одна весточка есть, уж и не знаю, важная али нет. — А это уж позволь мне решать! – строго прикрикнул дьяк. – Говори! — Антип Чугреев в Белеозере объявился, ватажник и лиходей. — Чугреев? – Ларион Степаныч задумчиво скривился. – Слыхал, слыхал. Думал, и в живых уж его нет. — Да все так думали, господине. А он – вот он – жив! С Никиткой Кривоносом, дружком моим, в корчме у Одноглазого Нила встречался. В новую ватажку звал! — Так-та-ак, – дьяк почмокал губами. – Ватажка, значит… А тебя Никитка еще не позвал? — Не, не позвал. Но, мыслю, что кликнет. А язм откажусь: одно дело – на пару, а другое – ватагою. Делишки, оно конечно, побольше, да ведь и запросто сгинуть можно. — Постой, постой, – тут же сказал Ларион Степаныч. – Ты, Онисим, как позовут – не отказывайся. Пойди в ватажку-то, пойди, она нам сгодится, ватажка. Парень ты не дурак, себя проявишь – в том, чем смогу, помогу. А потом… ватажка, – дьяк хищно скривился, – оно хорошо, когда под боком, когда управляема. Ладно! О ватажке особо поговорим – зайдешь на седмице. А сейчас – иди. — А колдунья? Я б ее… — А то уж не твоя, парень, забота! Опершись спиной о бревенчатую стену баньки, Вожников допил поднесенный волшбицей Серафимой квас – и в самом деле забористый, даже можно сказать – крепленый, утер ладонью губы: |