Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Сбор, играй им сбор! – указал на беглецов князь Витовт. – Проклятье! Хан! Друг мой! Останови этих разбойников! Площадно выругавшись, Джелал-ад-Дин послал коня в галоп, на ходу обнажая клинок, домчался до верного черного тумена: — По коням!!! За мной! На поле боя заиграли трубы, галицкая конница дружно опустила копья и тоже двинулась в атаку. Только почему-то не на врага перед собой, а через поле наискось, на литовцев. Причем приотставший московский полк стал смещаться к центру. Шляхтичи, обнаружив, что из тыла на них несутся сотни в вороненых доспехах, шарахнулись в сторону, на зов труб, и оказались возле стяга литовского князя, постепенно успокаиваясь после пережитого кошмара. Князь Витовт знал: им нужно дать передышку. Еще полчаса-час, и они успокоятся, придут в себя, снова будут готовы к бою. Шляхтичей уцелело примерно две с половиной тысячи – весомая сила, которая вполне может решить исход битвы. Черный тумен с ходу врезался в татарскую лаву, попросту сметя, стоптав несколько первых рядов, нанизав степняков на пики, переломав им кости щитами – и потерял скорость. Татарские латники обнажили сабли, стали торопливо и нагло рубить своих бездоспешных собратьев, чувствуя себя почти бессмертными в прочных доспехах. Но бессмертными они не были – кого-то в сече ранили в ногу, кого-то доставали клинком по открытому запястью, кого-то разили издалека пикой в открытое лицо. Пусть на каждого убитого нукера Джелал-ал-Дина приходилось пятеро сраженных «бабских» татар, – но татар было больше почти в десять раз. И к тому же они, пользуясь числом, охватили тумен с двух сторон и зашли врагу за спину… Перед ватажниками галицкая дружина неожиданно врезалась сбоку в литовскую конницу – сбивая с ритма, опрокидывая крайних всадников, доставая рогатинами дальних. Литвины попытались повернуться лицом к опасности, но было уже слишком поздно. Воины просто потеряли скорость – и вот тут им в спины, ломая копья о щиты и броню, нанизывая на рогатины своих исконных врагов, сминая тяжелыми лошадьми задних, хуже всего снаряженных боярских детей, и врезалась с оглушительным боевым кличем тяжелая московская конница. Многотысячный литовский полк окончательно потерял строй и не врезался в ряды пехоты, а медленно навалился на копья ополченцев и ватажников, отбиваясь на три стороны от неожиданных врагов. Дальнее крыло ополченцев спешно подтянулось – и литовцы тоже оказались зажатыми в кольцо. — Уйдет! – забеспокоился Егор. – Уйдет, зараза, потом еще сто лет кровь из нас пить будет! Черный тумен медленно таял в окружении серой татарской массы, литовский полк с честью погибал под ударами мечей и копий, но великий князь Литовский и Русский еще на что-то надеялся в окружении двадцати с лишним сотен поляков. — Проклятье! Федька, коня! – Вожников надел шлем, застегнув ремень, подхватил щит и копье: наученный горьким опытом, теперь атаман держал возле батареи изрядный запас оружия. Через минуту он осадил скакуна возле крестоносцев, звонко ударил себя кулаком в грудь, вытянул руку: – Посмотри туда, барон! Я не прошу от вас жертвы, я призываю к вашей доблести, храбрые рыцари. Неужели вы упустите такой шанс?! На огромном острове близ Путивля с северо-западной стороны окруженные литовцы рубились с русскими ратями и новгородской пехотой, на юго-восточной – Джелал-ад-Дин насмерть сцепился с Гафур-мирзой, а примерно посередине все еще оставался возле своего стяга литовский князь в окружении отряда шляхтичей. |