Книга Ватага. Атаман, страница 571 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Я знаю, князь Егорий, ты смог отхватить кусок куда больше того, что я ожидал, – признал Юрий Дмитриевич. – Но слово есть слово. Если удержишь, признаю.

— Вижу, вы уже успели поделить всю Литву? – попробовал шампур на остроту Гафур-мирза. – Не испросив воли царицы Айгиль?

— О, мы уважаем прекрасную царицу со всей душой и готовы защищать ее право на владение татарской ордой в любой день и час, – поклонился татарке Егор. – И преклоняться перед ней, как перед нашей повелительницей. Но она вдова, у нее нет и не может быть наследников. Поэтому ее сила всегда будет покоиться на нашей силе, уважаемый Гафур-мирза. И на твоей. Полагаю, ты не откажешься принять достойный твоего звания удел в покоренных землях, дабы служить царице Айгиль с прежней преданностью, но большей силой?

— Хватит ли у тебя силы, атаман разбойников, чтобы повелевать ханами и князьями? – напряглась татарка, которую только что назвали не истинной, а лишь номинальной правительницей государства.

— Свою силу я лучше покажу князю Витовту, а не вам, други, – покачал головой Егор. – Коли его одолеем, славы, земли и богатства хватит на всех. А нет, так и беспокоиться не о чем.

— И то верно, – согласился Юрий Дмитриевич. – Ноне о победе над Витовтом мыслить надобно, а не разногласиях наших. Когда одолеем, тогда и решим, как царицу нашу восхвалять и возвеличивать надобно.

Вроде как и спор прекратил, а вроде и на сторону Вожникова встал.

— Чем одолеем? – доев шашлык, вонзил шампур в землю Гафур-мирза. – У Витовта, вон, почти двадцать тысяч кованой рати, у нас же шесть тысяч латников галицких имеется. Окромя того лишь татары мои, да лапотники новгородские. Числом, может, и больше выходит, да токмо бумажной грудью на железо не попрешь.

— Есть у меня один секрет, друг мой, – вскинул палец Егор. – Секрет таковой, что треть ратей литовских можешь сразу вычеркивать.

— И у меня секретик имеется, – пригладил бороду Юрий Дмитриевич. – За долгую дорогу успел кое о чем с хорошими людьми сговориться. Так что, друг мой, еще повоюем. А что крестоносцы, атаман?

— В общие ряды не встанут, – покачал головой Вожников. – Ненадежны. Но в запасе подержать стоит. Пусть хоть видом своим пугают. Я так полагаю в центр ватажников своих поставить. Они ребята опытные, битые, азартные, ничего не боятся. Эти не побегут. Ополченцев на правый край. Там берег с изгибом, обойти будет проще, когда сомкнутся. Прикрывать их стану я сам, лично. Твою конницу, Гафур-мирза, поставлю за ними. Когда пойдешь литовцев добивать, свисти, пехота тебе дорогу освободит.

— Добивать? – громко хмыкнул татарин.

— Тебя, Юрий Дмитриевич, попрошу встать слева, под Путивлем. Там берег прямой, самое то для лобовой атаки. Никто не отвернет, некуда.

— Да, сие разумно, – сразу согласился князь.

— Быть посему, – кивнул и Гафур-мирза. – Посмотрим, как лапотники кованую рать громить станут.

— Быть посему, – медленно повторила царица Айгиль. – Надеюсь, завтра вы не посрамите высокого звания воинов.

Утро второго августа года одна тысяча четыреста двенадцатого года от Рождества Христова выдалось зябким и туманным. Опасаясь вражеского коварства, рати поднялись еще до рассвета, плотно поели, предчувствуя долгий и тяжелый день, стали одеваться в чистое исподнее, поверх которого бояре застегнули плотные поддоспешники, сверху надели железо. Люд попроще ограничился стегаными куртками, прошитыми проволокой и набитыми жестким конским волосом, толстыми шапками, на которые у многих были нашиты железные пластины.