Книга Призрак Карфагена, страница 42 – Андрей Посняков

Теперь осталось лишь…

— Ну, хватит! — послышался вдруг чей-то повелительный голос. — Хватит, я сказал! Ты славно бился, незнакомец, клянусь Тюром! Но и терять такого воина, как Оффу, мне бы не хотелось тоже.

— Хевдинг! — прошелестел среди собравшихся благоговейный шепот. — Хенгист Удалой!

Как и полагается вождю, Хенгист — молодой человек лет двадцати пяти, с темной лохматой шевелюрой и небольшой, заплетенной в две косички бородкой, одетый в сверкающую кольчугу и синий с красным подбоем плащ, — явился сюда не один, а с целой свитой вооруженных воинов — здоровяков как на подбор.

— Я выиграл женщину, хевдинг, — поклонившись, приветливо улыбнулся Саша. — И теперь хочу… подарить ее тебе!

— Мне?! — Хенгист рассмеялся и подошел к пленнице. — А она ничего, красавица.

— И ты мне по нраву, князь! — с улыбкой отозвалась Августина.

Вождь удивился:

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Я, князь, много чего знаю.

Она держалась истинно по-королевски, словно это и не ее чуть было не предали лютой казни.

Саша прищурился.

Да, эта женщина пойдет далеко! Если не обрежут крылья.

— Благодарю тебя, Александр. — Вдова поклонилась в пояс. — Ты явился как раз вовремя.

— Александр? — Хенгист внимательно посмотрел на молодого человека. — Какое странное имя. Ты римлянин? Грек?

— Я из славного рода русов!

— Русы? Кажется, я где-то слыхал про твой род. Он очень древен?

— Куда древнее Инглингов.

Хевдинг неожиданно расхохотался:

— Судя по твоей речи, этот род нашего корня. Я понимаю все твои слова, хотя произносишь ты их очень смешно.

— Что ж, у каждого свой говор.

— Ты славный воин, — негромко произнес вождь — Мне такие нужны. Пойдешь в мою дружину?

— Может быть.

— Что значит — может быть? — Хенгист гневно вскинул серо-голубые холодные глаза убийцы.

Среди его воинов прошелестел глухой ропот.

— У меня есть клятва, которую я должен исполнить, — твердо заявил Александр. — А присоединиться к такому славному хевдингу, как ты, большая честь для любого!

— Надеюсь, твоя клятва не помешает тебе это сделать. Идем же со мной, Александр! Уже темно. У моря мы разобьем лагерь и будем пировать. Там, на славном пиру, ты и поведаешь нам о своей клятве. И о своей судьбе!

— Слава Хенгисту! Слава нашему вождю! Слава! — тут же послышались крики. — Клянусь, хевдинг, ты правильно рассудил.

Ага, еще бы неправильно. Эти варвары — юты? гауты? геты? — тоже любили послушать странников. Газет тогда еще не было.

— Кто этот парень? — Хенгист метнул быстрый взгляд на Агуция.

— Это мой сын, вождь, — нежно улыбнулась вдова.

— Он пойдет с нами. Клянусь Донаром и священными рощами гаутов, я сделаю из него славного воина!

— Слава великому Хенгисту! Хенгисту Удалому слава! — снова заголосили воины, якобы потрясенные истинным благородством своего вождя.

Вот так и пошли к морю: Хенгист с Сашей и Августиной, за ними, в окружении воинов, Агуций и последним — что-то гнусно бурчащий Оффа Лошадиная Челюсть.

Кажется, Александр нажил здесь себе врага. Впрочем, что значит — нажил? Оставаться с гаутами молодой человек вовсе не собирался. Хотя, наверное, они могли и помочь, просто для расспросов еще не пришло время.

Вся деревня горела. Хижину Августины варвары подожгли последней. Повсюду слышался громкий торжествующий хохот воинов и стенания пленниц, только что потерявших родичей. На центральной площади, прямо на паперти, возле горящей церкви с разрубленным надвое черепом лежал отец Бенедикт, сельский священник, возжелавший для себя лучшей участи и павший жертвой собственных интриг. Что и говорить: нельзя верить варварам! Окровавленная сутана его, задравшись, обнажала белые толстые ляжки. Хенгист с усмешкой переступил через него.