Книга Призрак Карфагена, страница 40 – Андрей Посняков

— Какое сопротивление, брат? — Парни довольно переглянулись. — Здесь некому больше сопротивляться! Идем же с нами. Только это… Секиру верни. Не моя — брата. Еще осерчает.

— На! — Александр протянул секиру, в любой момент готовый разрубить ею череп варвара.

Нет, обошлось.

Ласково, словно ребенка, погладив секиру по лезвию, парень улыбнулся:

— Я — Фредегар, сын славного Варимберта, сына Хидебольда, сына… Друзья называют меня Зоркий Глаз. И это правда, клянусь всеми богами, глаз у меня действительно зоркий.

Варвар приосанился. Худой, патлатый, он сильно напоминал какого-нибудь панк-рокера, истощенного наркотиками и пьянством. Приятель его, чуть поплотнее, но такой же лохматый, назвался Рутбальдом Яйцом.

— Яйцо — это потому, что он здорово лазает по скалам за птичьими яйцами, — с видимой гордостью за друга пояснил Фредегар. — Он ловок, как сто болотных троллей! Ой, что-то мы заболтались. Идем же, славный Александр, идем!

— Этот парень — со мной, — Саша кивнул на притихшего Агуция. — Попрошу его не трогать.

— Как скажешь, брат, как скажешь!

К церкви они не пошли, да Саша туда и не рвался, все думал, как бы отвязаться от навязчивых новых знакомцев да унести поскорей ноги. А Фредегар Зоркий Глаз и Рутбальд Яйцо явно хотели пошарить по уцелевшим хижинам. Оставались еще такие, в том числе дом Агуция и его матушки вдовы Августины.

К ней, несмотря ни на что, Александр до сих пор испытывал нечто вроде симпатии. В конце концов, ничего особо плохого Августина ему сделать не успела, несмотря на все свои кровожадные намерения. Зато сколько сделала хорошего…

— Вы идите вон к тому дому, где сад, — махнул рукой молодой человек. — А я тут кое с кем посчитаюсь.

— Договорились! — Парни явно обрадовались: указанный дом выглядел куда как богаче вдовушкиной хижины.

Впрочем, оттуда уже раздавались вопли.

Почесав затылок, Александр заглянул за ограду… и тут же отпрянул. Прямо во дворе к вытащенной из дома скамейке лицом вниз была привязана Августина. Обнаженная спина ее была покрыта кровавыми рубцами.

Изрядных размеров кнут трепетал в руках дюжего молодца с собранными в две косы волосами и бритым лицом эсэсовского унтершарфюрера. По крайней мере, челюсть у него была именно такая — квадратная, украшенная кровавыми шрамами, по всей видимости от женских ногтей. На редкость отталкивающий тип. Да и звали его, как выяснилось, вполне подходяще.

— Клянусь, никто не сделает «кровавого орла» лучше, чем Оффа Лошадиная Челюсть!

Это произнес кто-то из зрителей, вольготно расположившихся на траве у бочонка с чем-то хмельным.

— Да, — довольно осклабился Оффа. — Что умею — то умею. Смотрите!

Лезвие ловко выхваченного меча сверкнуло в оранжевых лучах заходящего солнца.

Несчастная вдова невольно втянула голову в плечи. Еще бы, «кровавый орел»! Взмахом меча вскрывается спина, перерубается позвоночник, вытаскиваются наружу легкие…

Что же она натворила? Да мало ли… Или просто так издеваются?

— Эй, Оффа, постой-ка! — подал голос Александр.

Ему бы, дурачку, уйти сейчас незаметно, свалить по-тихому, а не вступаться за вдовушку; пусть и красивую и приятную во всех отношениях, но его подставившую! И все же не мог Саша бросить женщину в шаге от ужасной смерти.

— Кто тут болтает под руку? — угрюмо оглянулся верзила. — Что-то я тебя не признаю, парень! Ты кто такой?