Книга Призрак Карфагена, страница 151 – Андрей Посняков

— Его особняк на Авентине, у бывшего храма Юпитера, ныне базилики Святого Павла. Это не так уж и далеко отсюда, за термами Каракаллы.

— А ты откуда знаешь? — удивленно спросил хевдинг.

— Так ведь все знают, где селятся флотские! Тем более еще недавно там собирались толпы — посмотреть на летающего человека.

— Что-что? — еще не до конца осознавая услышанное, глухо переспросил Александр. — Какой еще летающий человек?

— Обыкновенный, как я и ты, просто он придумал себе крылья! И ты знаешь, уважаемый, летает, парит, словно птица. Пускает среди собравшихся мальчишку с кружкой, богачи подают охотно, так что доход неплохой. Был.

— Почему был? Он что же, разбился?

— Да нет. Просто… — Марк замялся. — Просто некоторым священникам и монахам это пришлось не по нраву. Говорят, даже сам его святейшество Папа… Человек ведь не Бог и не ангел. Зачем ему крылья?

— А что за крылья? Как у птицы?

— Нет, вовсе не как у птицы, скорее похожие на косой парус. И он ими не машет, просто парит. Теперь взлетает не с Авентина, а с Черепкового холма, что у пристани. И только рано утром. Но любопытных и в это время хватает.

Дельтаплан, господи! Неужели дельтаплан? Неужели тот инженер или электрик, тот пропавший в Нормандии парашютист — это он и есть? Ну да, больше просто некому.

Взять хотя бы плащ с нормандскими львами — часть парашюта. Этот плащ ведь привезли из Рима. Жаль, Саша не смог прихватить его с собой — в Гиппоне приходилось одеваться скромно, дабы не привлекать излишнего внимания, а столь шикарный плащ, уж конечно, запомнили бы.

Плаща нет. Зато есть часы! Замечательные швейцарские часы «Ориент», которые, кстати, еще ходили!

Обязательно надо встретиться с этим летающим человеком прямо завтра утром. А потом — на Авентин, к Ингульфу. Если, конечно, это они. Дружина и верный Эльмунд, кстати, завтра тоже куда-то собрались.

~~~

Когда утром Александр вышел из дому, в небесах едва занимался рассвет и ночная стража убирала перегораживающие улицы рогатки — слабую защиту от разбойничьих банд. Спросив дорогу у первого встречного, Саша быстро миновал термы Каракаллы и яблоневые сады и, свернув у Большого Цирка на виа Аппия, вскоре оказался у Остийских ворот, от которых было уже рукой подать до Черепкового холма. Огромный — выше тридцати метров — и коричнево-красный, он весь состоял из разбитых амфор, в которых перевозили или хранили оливковое масло. После масла амфоры сильно пахли, и их нельзя было использовать снова — вот и разбивали, и насыпали уже чуть ли не Монблан!

Хевдинг шел быстро, но его обогнали вооруженные всадники, а затем толпы монахов. Что, сегодня, 31 мая, какой-то святой праздник? Иначе что же все так торопятся и именно сюда, к пристани?

Саша ускорил шаг, свернул в какую-то узкую улочку вслед за невесть откуда взявшимися простыми горожанами. Шли недолго: улица оказалась короткой. И едва вышли на широкую площадь перед складами, как… все закричали:

— Вон он, вон он! Смотрите! И в самом деле, летит!

— Да нет же, это просто птица!

— Какая птица? Глаза-то разуй!

Поняв голову, Александр сразу узнал парящий невысоко в небе изящный силуэт дельтаплана. Ах, как красиво парил он над пристанью! Как восторженно кричали люди, как…

— Стреляйте! — неожиданно выкрикнули где-то рядом.