Книга Зов ястреба, страница 149 – Яна Летт

К исходу третьей недели я научилась не падать, даже когда Стром давал бревну хорошенько пинка – пусть даже для этого мне приходилось падать на четвереньки.

— Молодец, – сказал Стром, и это была первая настоящая похвала за всё время. – Но начиная с сегодняшнего дня ложись спать по графику, Хальсон. Мы договаривались. Больше повторять не стану.

— Хорошо, – пробормотала я, но сдержать ликования не могла. Бревно подо мной обернулось ровным полом, и я только слегка перемещала корпус, ловя равновесие, как парус – ветер. – Простите.

— В усердии нет ничего плохого. Но у тебя будет много возможностей проявить его. Поверь. Иди сюда.

Я дошла до конца бревна, скользнула с него вниз и приблизилась. Руки Строма взлетели вверх – я не успела отшатнуться – а потом стало темно. Он завязал мне глаза. Повязка была плотной, и на мгновенье я почувствовала его прикосновение – уверенное и осторожное.

— Возвращайся на бревно.

И потянулись новые дни и недели. Часы проходили в кромешном мраке. Постепенно Стром добавлял в наши тренировки новые элементы. Я уклонялась от ударов хлёсткого – обидно, но не слишком больно – прута, учась ориентироваться на звук, не придавая большого значения тому, что не могу увидеть. Училась правильно падать. Училась бегать и огибать препятствия вслепую, полагаясь на чувствительность ног, слух, подсказки собственного тела.

Повязка стала моим спутником и на общих тренировках, и пару дней я, наверно, здорово веселила остальных, собирая на пробежках углы Гнезда или кусты. Некоторым из них предстояло то же самое – но позднее. Наверно, легче было посмеяться над этим вместо того, чтобы всерьёз задумываться, как будешь справляться сам.

— В Стуже, как ты уже могла заметить, с видимостью бывает плохо, – говорил мне Стром из темноты, и, балансируя на бревне, я хорошо знала, где именно он стоит – через несколько часов в повязке мне даже казалось, что я знаю, как именно. Руки сложены на груди, лицо расслаблено, одна нога перед другой.

Скорее всего, мне только казалось. В тот день мы тренировались много часов подряд, и сознанию было проще придумывать реальность, чем смириться с непроницаемой чернотой.

— Разве инъекции и препараты не помогут мне в Стуже?

— Помогут. Но не стоит полагаться только на них. Связь может нарушиться… По той или иной причине. Ястреб может погибнуть – и тогда охотнику придётся выбираться самостоятельно. Всякое бывает.

Он всегда говорил о своей возможной гибели очень спокойно. Это было ещё одно суеверие Гнезда, где старались не говорить о таком даже в шутку – но суеверие не имело над ним власти.

За те месяцы я успела побывать в Стуже ещё несколько раз – всегда со Стромом. Мы проводили там не больше часа – и ни разу не встретили никого, кроме лёгких эвеньев, проносившихся вдали, или – один раз – высокого фонтана ледяных брызг там, где под снегом быстро шёл на восток невидимый в глубине вал.

У меня больше не сводило живот от страха, когда мы ступали на ледяной наст, и я научилась наносить сер и подгонять струд за несколько минут – и так, что кропарю нечего было за мной исправлять.

Тренировки продолжались даже ночью. Через день дежурный кропарь вводил мне вечерний эликсир, и, засыпая, я училась замедлять и ускорять сердечный ритм, расслаблять и напрягать даже те мышцы, о существовании которых я ещё недавно не подозревала.