Книга Сердце Стужи, страница 182 – Яна Летт

— Интриговать у кого-то не за спиной – довольно нелепое занятие, – протянул Биркер, сощурившись. – Но я всё ещё не понимаю, с чего ты всё это взяла.

— Мы стали реже видеться, и…

— Разве это не твоё решение? – Биркер пожал плечами; как всегда, это вышло у него немного криво, на один бок. – Я, пресветлая сестрица, никуда отсюда не убегу. Сижу здесь каждый день, целыми днями… это ты стала редкой гостью в парке. Я не спрашиваю – с чего.

— …и то, что я встретила тебя тогда у отца, это…

— Ах, вот оно что. – Впервые с начала разговора серые глаза Биркера потемнели. – Давай-ка кое-что проясним, Мил. Ты и твоя мать и вправду лишили меня трона, причитающегося мне по праву рождения. Это не секрет ни для кого из нас – но разве когда-то я позволял этому маленькому незаметному факту вставать между нами?

Омилия молчала.

— Никогда, Мил. С тех самых пор, как я увидел тебя, такую крошечную и надоедливую, я понял, что не научусь тебя ненавидеть… или даже недолюбливать. Я и не пытался. Я согласился на роль, которая выпала мне после того, как твоя мать уломала отца сделать выбор в твою пользу – потому что, пусть ты младше, а за твоей матерью поддержки тогда было куда меньше, чем было некогда за моей… Ты здорова, Мил, а я – калека. И я никогда ни словом, ни взглядом не упрекнул тебя за то, в чём ты не виновата… О чём ты не просила. И что теперь? Ты, ты сама упрекаешь меня…. за то? За то, что в кои-то веки отец снова говорит со мной? Что ж, прости за то, что я – всё ещё его сын…

Омилия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но промолчала.

— Во дворце всё всегда сложно, – он снова пожал плечами. – Но мне хотелось верить, что по крайней мере между тобой и мной всё может быть просто. Возможно, я ошибался. Кстати… ты, должно быть, обронила.

Омилия вздрогнула. Перед ней, между энциклопедией знатных родов Кьертании и блюдцем с заветренным печеньем, лежала открытка Унельма.

— Это не моё, – быстро сказала она, и Биркер рассмеялся.

— Конечно. Как думаешь, Мил, если бы я действительно хотел навредить тебе, отдал бы я это тебе, или придержал, чтобы показать отцу или мачехе?

«Понятия не имею. Если бы Корадела или отец стали следить за мной пуще прежнего – выиграл бы ты от этого или проиграл?»

Омилия обхватила себя руками – в парке как будто стало вдруг холоднее, и кожа под нарядом Снежной девы пошла мурашками.

— Могу я это забрать?

— Я думал, это не твоё.

Омилия закатила глаза и взяла открытку, а потом – пальцы дрогнули – поднесла к свече и держала, пока не стало горячо ногтям, и только потом бросила догорающую карточку на железный поддон подсвечника. Буквы Унельма корчились в огне. Омилия отвернулась.

— Где ты её взял?

— Птичка в клювике принесла. Тебе стоит лучше следить за своими вещами, Мил. Для той, кто подозревает собственного брата, ты очень уж беспечна.

— Я не говорила, что подозреваю тебя. Я только сказала, что моя мать считает, что… неважно. У меня есть план, Бирк. Но мне нужна твоя помощь. И если мать говорит правду… ты тоже будешь в выигрыше, если поможешь.

— Вот как?

Ей хотелось бы рассказать ему о том, что случилось между ней и Унельмом, может быть, поплакать, но она больше не могла себе этого позволить. Не теперь.

— Ты слышал об Эрике Строме? – Снова манера Кораделы. Меняй тему, не давай собеседнику опомниться, кружись на расстоянии вытянутой руки, сбивая с толку, пока не заметишь брешь, и тогда…