Книга Сердце Стужи, страница 181 – Яна Летт

Впервые Омилия позволила себе мимолётные воспоминания о нём – о его лице и руках, о том, как долго они волновали её, снились в таких снах, которые после бывает неловко вспомнить при свете дня.

Он был её первым серьёзным увлечением – и, в отличие от Унельма Гарта, её не обманывал. Она должна защитить его – и раз и навсегда показать Кораделе, что дочь – больше не мелкая фигура на её полях.

Всю дорогу до дома Омилия думала об этом – и теперь, торопливо идя в сторону беседки Биркера, окончательно махнув рукой на подол, волочившийся за ней по земле, чувствовала, как что-то внутри слабеет и дрожит от усталости.

И, как будто почувствовав слабину, мысли об Унельме наконец настигли её – и стало трудно дышать от боли. В чём-то мать оказалась права – искривлённое стекло затуманило её взгляд, и вот к чему это привело. Впредь она будет осторожнее – больше не будет ни смеха, ни трепета, ни радости – но зато не будет и боли.

В беседке горел огонь. Биркер не спал.

Он даже не поднял головы от стола, когда она, пригнувшись, вошла в беседку, как делала сотню раз до этого, чтобы поболтать с ним, посмеяться или поплакать.

— Мил. Ты поздно. Что-то случилось?

— Пожалуй. – Не дожидаясь приглашения, она устроилась на скамье, и Биркер наконец поднял на неё взгляд, улыбнулся.

— Приказать принести чего-нибудь? Вид у тебя усталый.

— Моя мать считает, что ты надеешься взойти на трон. Это правда?

Его лицо дрогнуло – он овладел собой почти мгновенно, но Омилия знала брата слишком хорошо, чтобы не заметить.

— И ты ей поверила? – мягко спросил он. Серые глаза смотрят прямо на неё, голос ровен, дыхание спокойно. Если прямо сейчас он лжёт – значит, на самом деле она совершенно не знает своего брата.

Может быть, так оно и есть.

Возможно, пришло время признать, что доверие бывает опасным.

Она всегда полагалась на Биркера, она поверила в Унельма, в то, что у неё, пресветлой наследницы Кьертании, могут быть друзья и возлюбленные… Будь она умнее, ей не было бы сейчас так больно.

— Прямо сейчас у меня нет времени думать об этом, – Омилия вздрогнула, услышав в собственном голосе ледяные Кораделины нотки. – Моя мать хочет выдать меня замуж за Дерека Раллеми, пока отца нет в стране.

Глаза Биркера сверкнули, пальцы правой руки судорожно впились в подлокотник кресла.

— Вот как, – тихо сказал он без тени обычной насмешливости. – Умно.

— Значит, это правда. Ты в самом деле думал, о том, чтобы… – Омилия осеклась, и некоторое время оба они настороженно молчали, будто вдруг наткнувшиеся друг на друга в лесу звери, не знающие, чего ожидать.

— Не пойму, с чего ты взяла это, сестричка, – сказал он наконец своим мягким, обычным голосом. Блеск в его глазах потух, и он снова был Биркером, её братом, смотрящим на неё со смесью сочувствия и насмешки. – Да, твоя мать сумела меня удивить. И мне жаль, что сумела… Поправь, если ошибаюсь, но ты, кажется, не горела желанием выходить замуж? И уж тем более за мальчишку Раллеми?

— Не горела. Но если это единственный способ обезопасить мои притязания…

Биркер улыбнулся:

— Ты говоришь с чужого голоса, Мил. С каких это пор тебя так уж сильно волнуют твои «притязания»?

— А ты, видно, решил, что раз они, как тебе кажется, меня не волнуют, можно начать играть против меня, обманывать меня, интриговать у меня за спиной? – Сердце колотилось, и кровь гулко стучала в висках – Омилия не планировала выходить из себя, но слишком многое навалилось на неё за последний день.