Книга Сердце Стужи, страница 105 – Яна Летт

Почему он не мог уснуть? Потому что её не было в доме – или потому, что где-то на подкорке продолжали крутиться её слова о том, что ради всеобщего блага ей придётся иметь дело с приставаниями Рамрика Ассели?

Не стоило думать об этом. Он был уверен: Сорта найдёт способ защитить себя. Но что, если Рамрик её обидит? Если её и тревожила перспектива остаться с ним один на один, Строму бы она точно в этом не призналась.

При мысли о лапищах Ассели на её худенькой фигурке ему хотелось что-нибудь сломать… Но гнев был не единственным, что он почувствовал, думая о ней как о женщине.

Он всё же уснул – и впервые за долгое время другая охотница явилась в его сон. Весёлая, с взъерошенными короткими волосами, она смеялась над его шутками в «Снежной деве», ресторане, куда они часто заглядывали после охот. «Снежную деву» потом закрыли – ходили слухи, что служителям Мира и Души не давало покоя её название, а хозяин не пожелал переименовывать.

Но во сне «Снежная дева» была на месте, и Стром отстранённо, как и бывает во сне, подумал, что это странно, но хорошо. Они с Рагной заказали снисс, но принесли им какую-то дрянную настойку, да ещё разбавленную водой, и он хотел идти ругаться, а охотница его отговаривала.

— Ты изменился, Стром, – сказала она ему, когда они стали пить-таки эту настойку, которая превратилась потом почему-то в кисловатый травяной чай. – Я всё хотела спросить тебя, кто та девушка, которая теперь живёт у тебя дома? Вы постоянно вместе, а ты меня никак с ней не познакомишь.

Он хотел ответить и тут вспомнил, что Сорта – теперь его охотница, а Рагна мертва, и мысль об этом отозвалась такой болью в груди, что стало трудно дышать.

Рагна погрустнела.

— Так я и знала. Нашёл себе кого-то, а мне не сказал. Я тебе про все свои истории всегда рассказываю. Про Хасара, про всех… И ты раньше рассказывал… Ты совсем разлюбил меня, Стром…

— Нет, – прошептал он, потом во сне сказал ей то, что никогда не решился произнести наяву. – Я всегда буду любить тебя, Рагна. Ты же знаешь. Я всегда любил тебя и хотел, чтобы ты была счастлива. У меня никогда не было такого друга, как ты. И никогда не будет.

Но почему-то Рагна начала плакать. Она плакала и плакала, как никогда не плакала при нём настоящая, живая Рагна, и Стром не знал, как её успокоить.

— Мне так холодно, Стром, – сказала она, утирая слёзы. – Так ужасно холодно… И одиноко… Пожалуйста, приди за мной. Забери меня, дай мне уйти. Я больше не могу выдерживать этот холод.

Он попытался обнять её, но между ними вдруг появилось нечто вроде тонкой маслянистой плёнки, и Эрик попытался пройти сквозь неё, но она оказалась неожиданно плотной и липкой, вроде плира, и за ней начало разгораться вдруг сияние, грозившее поглотить Рагну.

— Мне холодно! – крикнула она опять, и её глаза покрылись льдом.

— Рагна! – Он проснулся от собственного крика, мокрый от пота, дрожащий.

За окном было светло. В дверь внизу громко стучали. Не Хальсон – она должна была вернуться ближе к вечеру.

Он сел на постели, пригладил растрепавшиеся волосы, на всякий случай прикрыв изуродаванное ухо. Накинул рубашку, натянул штаны, плеснул в лицо воды из умывальника – всё это под непрекращающийся стук.

— Иду я, иду. – По правде сказать, шёл он довольно медленно, надеясь, что незваному гостю надоест стучать.